Фараон Эхнатон

Выслушав мои возражения, он переменил срок: два года! А ушло на это больше десяти лет пота, крови и жизни! Десять лет на то, чтобы можно было наконец сказать: Амон свергнут! Но я спрашиваю тебя: Амон свергнут? Жречество побеждено? Знать, противостоявшая замыслам фараона, низринута в бездну?

— Да, — ответила царица не колеблясь.

— Нет! — в тон ей произнес жрец.

— У тебя есть доказательства?

— Да. Ты видела, как тлеет огонь в золе? Его не видно глазом. Если поднести ладонь на близкое расстояние, то жар дает о себе знать.

Я полагаю, что в Кеми, в глубине его, тлеет нечто подобное. Но сквозь золу увидеть это не так-то просто. Ее величеству не мешало видеть сквозь толщу золы.

— Да, о Нафтите… Она помогала, она содействовала кое-что увидеть. То, что ускользало порою от его глаза.

Музыка доносилась отчетливо. Особенно с порывами ветерка, дувшего с Хапи. Заливались флейты. Точно соловьи…

— Я совсем не знаю Кийю, — почти простонала Тии. — Нет, я видела ее, она красива, привлекательна.

Но больше ничего не могу добавить к этому. А ведь она — соправительница!

Царица произнесла это последнее слово с таким значением, что Эйе даже насторожился, может, старая царица знает больше того, что говорит? Не делится ли с нею сын заветными мыслями?

«…Да нет же, нет! Старая Тии, милая старая Тии никогда не лгала мне. Я помню, как однажды явилась ко мне, пренебрегая опасностью, чтобы сообщить наиважнейшую фараонову тайну о походе на хеттов. Тайну Аменхотепа Третьего, своего мужа… Тии не станет скрывать от меня и сейчас, если только владеет хотя бы малейшим секретом…»

— Он таится от меня, — пожаловалась Тии на сына.

 — Он молчит, как сфинксы в храмах Мен-Нофера. И я ни о чем не могу спросить, потому что она все время с ним.

Флейты залились веселой трелью. Только в Кеми способны играть подобным манером и услаждать слух своего владыки. Нет в мире лучше этих флейт!..

— Мне сообщили, Тии, что Нафтита сильно грустит. Она плачет тайком.

— Нафтита? Эта гордая дама? — Тии посмотрела на Эйе снизу вверх: маленькая, сильная женщина на мудрого мужчину — высокого и худого. — Если злые языки и сообщили это — ты не придавай никакого значения!

— Не злые языки, Тии, а твоя внучка. Принцесса Меритатон.

— Как? Эта девчонка?! — Тии топнула ногою. — Задам же я ей таску. И не посмотрю, что у нее муж.

— Не надо. Я уже сказал ей все что полагается.

— И очень даже внушительно.

— Кажется, уразумела.