Фараон Эхнатон

Нефертити стоило большого усилия, чтобы не разреветься. Нет, ее слез не должны видеть! Даже знать об этом не должен Семнех-ке-рэ! Ни он, ни кто-либо другой! Не важно — близкий или далекий… Разве что дочери?.. Разве что они?..

— Я хочу одного, — проговорил Семнех-ке-рэ, — хочу, чтобы подольше жил его величество. Чтобы болезнь поскорее оставила его…

— Какая болезнь? — спросила Нефертити.

— Он здоров… Он очень здоров, — резко сказала Нефертити. — Царь не щадит себя. Он весь в думах. И днем и ночью… Один радеет за всех.

А у него всего-навсего одно сердце!

Семнех-ке-рэ немного поразился. Разве женщины — брошенные мужьями женщины — не становятся азиатскими тигрицами? Разве великая злоба не зарождается в их душе? Злоба против мужа, бросившего ее…

— Нафтита! Ты удивляешь меня, Нафтита!

— Я не могу сказать…

Семнех-ке-рэ встал. Прошелся перед нею. Стал перед нею. В комнате — показалось — совсем не темно. Или его осветила сама Нефертити? Или небеса засветились ярче?.. Небеса, которые изливаются сюда через окна…

Он был совсем небольшой.

Точнее, большой отрок. Телосложением. Ростом. «… О, Кеми многострадальный! Те, которые опора тебе, сами нуждаются в крепкой опоре…» Нефертити видела его — своего зятя — во весь рост С головы до ног. От тонких ног до хрупких плеч…

— Нафтита, — прошептал он.

— Ты — великая царица.

— Откуда ты это взял, Семнех-ке-рэ?

Но ему было не до смеха. Он сказал:

— Несмотря ни на что, ты любишь его величество!

Нефертити сказала твердо, решительно:

— Мы должны его любить, Семнех-ке-рэ.

Потому что все мы — дети Кеми и бога единого и мудрого Атона!

— Воистину, Нафтита!

Он поклонился ей. Церемонным поклоном. Каким кланяются только истинной и великой царице.

В поздний час, когда лавка Усерхета обычно пустует, неожиданно заявился… Как бы вы думали — кто? Сам Джехутимес. Начальник ваятелей. Любимец его величества. Зашел один. Без друзей. В этот очень поздний час.

Первейший закон лавочника: ничему не удивляться. Мало ли кому вздумается забрести к нему? В лавке — вкусная еда.

Здесь — красивейшие девушки. Здесь каждого почитают. Здесь внимание, услужливость крайняя. Не важно, что сменилась в городе первая стража. Не важно, что звезды устало светят. Небесное вращение идет своим чередом. Земная жизнь — своим. Что же до Усерхета, — он может и вовсе не спать. Прикорнет на час — и отдохнул. Так он провел всю жизнь и достиг уважения. Некоторого богатства. Собственными трудами и стараниями. И голова у него — своя. Он всегда думает ею.