Фараон Эхнатон

Я сказал нечто другое: Кеми будет словно кулак, он будет единый: с одним биением сердца, с одним дыханием, с едиными мыслями. Вот такого Кеми враги убоятся. И без войны. А воевать зачем же? Без нужды не стоит! Ведь каждую войну — рано или поздно — надо заканчивать. Но как? Сам придумаешь конец? Или его навяжут тебе? Понимаешь, Кийа, это очень многотрудное дело — война!

Да, она отдает себе отчет. И тем не менее. Надо ли без конца сдерживать Хоремхеба? Если у того чешутся руки — в добрый путь! Дорога в Азию открыта.

В Эфиопию — тоже…

— Дороги войны всегда открыты, — многозначительно сказал его величество. — Хапи разливается не когда угодно А в определенное время. Для этого священная река избрала месяц тот. Не эпифи или месоре. Но — тот. Ты запомни это, Кийа.

Его мысль не требовала дальнейших пояснений.

— А еще учти, Кийа: для покорения других стран и народов недостаточно одного оружия. Колесниц боевых. Щитов непробиваемых. Копий и стрел. Пращей и палиц. Когда мы приходили в Азию, каждый солдат, кроме оружия нес с собою и своего бога: кто — Амона, кто — Атума, кто — Анубиса, кто — Тота, кто — Ра-Гора-Ахути, кто — Озириса, кто — Изиду, Шу, Маат, И не только азиаты, но и мы сами не понимали своего собственного святого воинства.

А нынче? Нынче все воочию видят и превозносят единого и великого бога нашего, который сияет на небе и который избрал меня своим единственным сыном.

Она схватила руку его величества. Она целовала руку.

— Я сказал тебе, Кийа: великая Хапи для разлива избрала месяц тот.

Я говорю тебе: я сам изберу месяц, в который воины мои разольются, подобно Хапи, — в сторону Та-Кефт, и в сторону Эфиопии, и в сторону Митанни. И дальше. И дальше На Восток На Запад. И моря подчинятся нам. Кефтиу и Иси будут подобно Саи и Ей-н-ра — нашими, совсем нашими. Подобно ступеням, ведущим все выше и дальше.

— Да, да, да, — шептала Кийа прижимаясь к нему. Его величеству рисовались необъятные просторы Та-Нетер, и Западного моря, и Восточных государств, и всех государств Та-Кефт — богатых и многолюдных…

Он сказал как о деле завершенном:

— И благодаря чему все это?

— Не совсем: благодаря указу.

Который повезут во все концы.

Он скосил взгляд. И увидел то, что увидел: два маленьких стража на груди ее, пахнущей благовониями. Они стояли розовоголовые. Упругие. Зовущие.

И осторожно. Очень осторожно. Затаив дыхание. Дотронулся пальцем. Сначала до одного. Потом до другого соска.