Фараон Эхнатон

Не видели они никогда ничего подобного, и в книгах о подобном не говорилось ничего.

Военачальник Аму сказал, протирая глаза, как после сна:

— Что творит этот больной, дергающийся на полу?

Военачальник Ка-и сказал:

— Что это значит, что это значит? Разве здесь живой бог, в этом зале?

Еще не стихли слова эти под сводами зала, а уж нубиец взмахом меча отсек голову Аму и взмахом меча отсек голову Ка-и. И покатились две головы, словно тыквы шумерские.

И тогда пали ниц семеры, пали ниц военачальники, и вторили они жрецу Умеду, ибо стоял перед ними страх, превращающий человека в зайца и ящерицу трепетную.

И только верховный жрец Хемуи не преклонил колен и не причитал, ибо был он в это время в храме, где поклонялся бессмертному Ра… Но как только услышал о происшедшем, поспешил он в тронный зал, словно муж на зов утопающего. Поспешил верховный жрец Хемуи в тронный зал, чтобы самолично увидеть содеянное…

И предстал Хемуи, жрец богобоязненный и справедливый, перед троном фараона Нармера. И увидел он подручного своего, валяющегося в пыли, увидел семеров и военачальников, валявшихся в пыли, и вопросил Хемуи:

— Что это значит? Что это значит?

— О бог наш Ра, дарующий жизнь! — воскликнул Умеду, а вслед за ним — семеры и военачальники.

— Что это такое? Что это такое? — говорил разгневанный Хемуи. — Разве бог Ра переселился в этот тронный зал, в этот зал фараона?

Нармер, который стал живым богом, сказал громогласно:

И увидел Хемуи возле себя раба-нубийца с обнаженным мечом, и увидел конец свой.

— Нармер, которого знал я номархом и воином, с которым делил я кружку пива и ячменную лепешку! Ты не бог, ты не бог и никогда им не будешь! Непрочен мост, сооруженный на костях человеческих. Берегись, ибо кровь человеческая способна вопить и вопль ее погубит тебя и славу твою погубит. Берегись!

— Казни этого богохульника! — вскричал Умеду.

И фараон сказал с высоты своего божественного величия:

— Ты слышишь, Хемуи недостойный, что говорит Умеду, избранный богом Ра верховным жрецом?

— Разве бог избирает самого нерадивого?

Посинел от этих слов Умеду.

— Вот шевельну я пальцем, вот шевельну я пальцем — иголова твоя, Хемуи, падет на эти камни, точно тыква шумерская. И погребен ты будешь, точно раб, без священной пляски May, и не будет в мире мумии твоей, ибо таково желание мое, брата бессмертного Ра.

Хемуи был стар годами. Но сердце его было отважным.