Фараон Эхнатон

Но Нафтита согласна на все во имя великого Атона, во имя благодействия Кеми…

Она продолжала развивать эту мысль:

— Послушай, Ахнаяти, что скажу: ведь мы с тобой поклялись когда-то смело идти дорогой Атона. И мы шли. Мы восстановили против себя знать, мы подружились с немху. Мы ниспровергли Амона и возвеличили Атона — нашего бога, нашего отца. Мы унизили древнюю столицу Кеми и возвысили новую столицу, родив ее. Мы заявили твоими устами, что противимся гнусным войнам с соседними народами. Больше того, мы объявили себя равными всем другим народам.

И вдруг…

— Что вдруг? — перебил он ее раздраженно.

— Вдруг на пятнадцатом году своей борьбы ты сворачиваешь с прямой дороги…

— Куда? — бросил он.

— Вот этого я еще не знаю.

— Зачем же тогда говорить? — Он надул губы, уткнулся взглядом в пол.

— Чтобы удержать тебя…

— От роковой ошибки.

Его величество усмехнулся. Она сказала:

— Я хочу, чтобы ты по-прежнему ловил чутким ухом каждое слово нашего царя и бога Атона.

— В этом я прилежен, как ученик в школе.

— Слушай его, надо претворять в дело каждое его слово.

— Я пытаюсь делать это, Нафтита.

— В этом я с некоторых пор сомневаюсь.

Он покраснел от негодования. Нет, это уж слишком. Он этого не потерпит! Нельзя же обвинять голословно!..

Тогда ее величество сказала с величайшим хладнокровием, на которое способна только первая женщина Кеми:

— Ахнаяти, твое величество Наф-Хуру-Ра! Не сердись, если ты прав. Я же скажу тебе: со стороны все виднее. А я вижу — поскольку оказалась в стороне, — что ты идешь не туда.

Мне известно, что Хоремхеб получает все большую власть, что ты его выслушиваешь внимательнее, чем когда-либо. А известно ли тебе, что Хоремхеб ведет тайные переговоры с твоими врагами в Уасете и Мен-Нофере. И в Дельте. Если ты проявишь некоторое любопытство, то спроси его, о чем он шептался недавно с одним вавилонянином?

— С кем? — сказал он. — С вавилонянином?

— Дней десять назад.

Его величество задумался. И сказал как бы про себя, но вслух:

— Десять дней назад… Вавилонянин… Шептался с Хоремхебом… Десять дней… Десять дней…

Фараон, видимо, что-то вспоминал.

— Ну да, ну да, — размышлял фараон. — Вавилонянин и хетты… Мне что-то говорил Хоремхеб.

— Что же он говорит?

— Какую-то чушь, Нафтита. Какую-то чушь. Небылицу, Нафтита!

— А что Хоремхебу надо в торговых кварталах?

— Наверное, покупает, Нафтита.

Его величество улыбнулся.

— Ты же говоришь, что купец доставил воздух в бурдюках.