Фараон Эхнатон

Он ел гусиные потроха под барбарисовой подливкой. И запивал холодным пивом. Морщин на нем было неисчислимое количество. Морщины — вместо кожи! И глаза его сидели в морщинах. И рот его весь в морщинах — даже губ не видно. Цвета он темного (однако не чернокожий). Под стать старой-старой пальме.

Таxypa с ишересом обратил свой взор на этого старика, поедавшего самое дешевое блюдо.

— Уважаемый, — сказал купец, — ты, наверно, не из этих мест.

— Нет, именно из этих.

— Наверно, давно здесь не был.

— Правда твоя. Я много ходил по свету.

Усерхет захохотал. Так, как умеют хохотать только добродушные толстяки, довольные собой, делами своими, семьей, всем миром. Хозяин лавки облизнул пальцы на руках — они были в меду. Он сделал комплимент купцу, который, дескать, умеет видеть даже сквозь каменную стену; который, дескать, настолько натренировал свой глаз в бесчисленных поездках, что уже нет для него секретов; дескать, ничего нельзя утаить от него…

Купец, весьма польщенный, поглаживал бороду. И каждый жест обнаруживал в нем истого азиата.

Впрочем, он не только не пытался скрыть этого, но даже подчеркивал это — жестами и интонацией. И весьма учтиво обратился к старику:

— Уважаемый, по всему видно, человек ты сведущий во многих делах. Где тот город, который может поспорить с несравненным Ахяти?

— Там, — старик махнул рукою на запад.

— Там — пустыня, уважаемый,

— Среди пустыни. Далёко за песками. Дорога туда многотрудная, дальняя. Безводная. И ни в одном бурдюке не уместится вода, потребная человеку, идущему на запад.

И ни один башмак не выдержит этого пути. Ноги будут кровоточить, ибо истончится стопа.

— Уважаемый, край тот пустынен. Безводен. И нет жизни на краю вселенной.

— Напрасно! Да будет тебе известно, чужеземец, что на всякую силу есть другая сила, на всякую красоту — другая красота. Так создан этот мир. Только на полях Налу все дышит одинаково ровно, и человек там в трудах — как все!

Теперь уже не купец, а старик оказался в центре внимания. Воистину: на одну умную голову нашлась другая, не менее умная! Многие перестали жевать и беседовать друг с другом.

«Занятный старик, — подумал купец. — Кто он? Уличный фокусник, показывающий диковинные штучки? Или мудрец, оказывающий услугу людям за пшеничную лепешку и тарелку гусиных потрохов? Дай-ка я немножко его поэкзаменую…»

— Что же там, уважаемый, на краю пустыни? Мы немножко уклонились от нашего разговора.

Всем хотелось услышать, что там, в стране миражей и песчаных бурь.