— Царь, большой труд уходит на поддержание в порядке ирригационных каналов от Нила к нам на поля, а также ручной переброс воды из каналов ниже, в каналы выше.
— Покажи, — бросил я и он заторопился к работающим вдалеке людям, которые и правда, стояли по колено в воде и кожаными вёдрами снизу черпали воду с нижнего канала, а стоявшие вверху принимали на верёвках их, и выливали в верхний канал.
— Ясно, а что с самими каналами? Почему это просто ямы в земле? — поинтересовался я у него, — неужели нельзя сделать их более приличного вида? Хотя бы кирпичные.
Управляющий выпучил на меня глаза.
— Зачем?
— Чтобы они не размывались и не осыпались, — я посмотрел на него, как на идиота, — это же простейшие вещи.
— Царь, это слишком дорого для нас, — упал он на колени, — мы бедная община, а кирпичи делают только ремесленники. Мы не можем отдавать им большую часть своего урожая, меняя его на кирпичи.
— А куда вы его вообще тратите?
— Всё забирают сборщики налогов, для заполнения царских или храмовых хранилищ, — ответил он, — нам оставляют только на еду, в зависимости от количества людей в общине.
— А для посева на следующий год?
— Мы покупаем зерно там же, по двойной цене от сданного, — развёл он руками.
— У царя Хатшепсут всё же не всё в порядке в королевстве, — усмехнулся я, поняв из рассказа обычную истину. Города и деревня, что в мой век, что в этот, никогда не понимали друг друга. И та роскошь и довольствие, что я видел в Фивах, стоит только на этих людях, отдающих весь свой урожай, поскольку работают на землях, принадлежащих либо фараону, либо многочисленным храмам и сановникам.
— Когда сбор урожая?
— В начале четвёртого месяца перет царь, — ответил он, — после этого мы обычно занимаемся подготовительной работой полей к следующему разливу.
— Ладно, возвращаемся, я посмотрел то, что хотел, — сказал я, разворачиваясь обратно к огромному табору, который сейчас равномерно распределялся по всей территории, причём животных угоняли подальше от посевов.
— Рехмир! — крикнул я, позвав парня, бегающего от одной группы людей к другой.
Запыхавшийся, он подошёл ко мне.
— Бери этих двух себе в помощь, — я потыкал пальцем на Бенермерута и Меримаата, — а то они своими кислыми лицами мне всё настроение портят."
"Тот обрадовался и быстро сказал им, что нужно проконтролировать. Им ничего не оставалось, как оставив колесницы и заботу о лошадях конюхам, отправиться выполнять его распоряжения.
