— Я здесь уже больше месяца, — я пожал плечами, — трудно не набраться от людей правил поведения.
Мой ответ их успокоил, поэтому я дождался пока их сначала помоют и дадут чистую одежду из наших запасов. Пусть не такую вычурную и богато украшенную, как была у них, но всяко лучше одеть чистое. Военные тут были со мной полностью согласны.
Ели мы ввосьмером, поскольку оказалось, что возницы и воины из ещё двух колесниц являются друг другу родственниками, и происходят из нескольких семей воинского сословия, поэтому все вместе и уехали.
Разломив с ними хлеб, я стал есть наравне со всеми, снова зарабатывая косые взгляды.
— Расскажите о себе, я ничего не знаю ни о вас, ни о воинском сословии, — попросил я, когда первый голод был утолён и в руках людей чаще задерживались чарки с вином, чем мясо и лепёшки.
Военные переглянулись и отвечать снова стал Минмос, видимо являющийся среди них старшим.
— Есть несколько сотен семей в Верхнем и Нижнем Египте, кто посвятил свою жизнь служению царю, — начал он величаво и с пафосом, но и раньше было видно по их дорогому снаряжению и одежде, как они свысока смотрят на всех остальных вокруг, кроме меня разумеется, — наши семьи обеспечивают армию царя колесницами, а также возницами и воинами для них.
Содержать каждую весьма дорого, так что чем больше колесниц у семьи, тем выше она по статусу среди остальных. Из нашей семьи сейчас служит десять колесниц и ещё больше людей выбилось в командиры отрядов.
— А само войско откуда набирается?
— Из вольных крестьян, ремесленников, в общем всех тех, кто живёт на земле царя, — ответил он, — перед войной или походом их собирают под руководством людей из военного сословия, после войны они распускаются.
— То есть по факту профессиональной армии у вас нет, кроме тех семей, что поставляют колесницы и опытных военачальников? — уточнил я.
— Всё так бог Монту.
— Называйте меня Менхеперра или царь, чтобы у вас не было проблем, — приказал я, — царь Хатшепсут, особо упомянула это в нашем договоре.
— Можно тогда и нам спросить у тебя…царь, — он с трудом выговорил это слово, — почему ты согласился с её предложением? Ведь визирь должен был рассказать, что она хочет посадить на трон богов и свою дочь тоже, у которой прав на него ещё меньше, чем у неё самой.
Менхеперра — единственный признанный богами наследник своего отца и наш царь!
Тут они все ударили себя кулаками в грудь и прокричали здравницу мне, а точнее Тутмосу.
— Я согласился в надежде на то, что Амон отпустит вашего царя пораньше.
