Фарфоровая жизнь

 – Тина поставила последнюю тарелку и оглядела буфеты. – Да, это веджвуд.

Инна взяла в руки тарелку, забытую Тиной. На ней домик, и окно открыто, и ветер треплет передник девочки.

– У меня есть такая кружка, – сказала Инна, рассматривая тарелку. – Могу тебе отдать.

– Если хочешь, я отдам тебе эту тарелку. К кружке чтоб. – Тина вздохнула. – У нас дома было блюдо такое… Там эта картинка была полностью. Но блюдо разбилось. В тот день, что…

– Если будешь зацикливаться, то спятишь. – Инна деловито щелкнула ногтем по тарелке.

– Нет. Не знаю. – Тина размышляла о том, что ей, пожалуй, нужно уехать. – Может, что-то есть, но я не могу приготовить.

– Просто… Ну, не научилась.

Инна открыла холодильник, принялась доставать продукты.

– Сейчас эксперты закончат, сядем все вместе и поедим. – Инна протянула Тине нож. – На-ка, начисти картошки.

Тина представила свои пальцы, измазанные о картофельную кожуру, и содрогнулась от отвращения.

– А что, здесь еще кто-то есть? – Инна фыркнула.

Тина вздохнула. Ей не нужна была еда такой ужасной ценой.

Патрик сидел на скамейке, обвив хвостом лапы. Но недаром он был марги – американской длиннохвостой кошкой, вернее – котом, хвоста его хватило бы еще на пару лап. Патрик сидел и смотрел на человека, и кончик его хвоста постукивал по скамейке.

Человек был странным. Все люди как люди, даже маленькие – вон, стаей носятся в саду, разжигают противно пахнущий мангал, и Патрик чувствует запах мяса – и точно знает, что уж кому-кому, а ему перепадет изрядно, все его угостят, просто потому, что он кот, а котов все нормальные люди любят.

А этот человек сидит на скамейке – возможно, сторожит добычу, и Патрику любопытно, какую добычу можно сторожить в его владениях, где вообще мертвая зона, и даже воробьи, негодяи, облетают стороной периметр, который Патрик считает своей территорией.

– Тина, иди к нам.

– Ну, да. – Василиса с опаской покосилась на Патрика. – Это зверюга, конечно. Не боишься его?

– Нет, а чего его бояться?

– Да кто знает, что у него на уме. – Василиса осторожно тронула Патрика за ухо, и ухо дернулось – не мешай! – Ну, вот, ты это видала? Тот еще зверь. Съест – не спросит, как и звать.

– Делать ему больше нечего – есть меня.