Фартовый город

— Пограбить — дело хорошее, — ответил надзиратель. — Вам тогда надо на Большую Садовую, в оружейный магазин Де-Камилли. Лучший в Ростове, самый большой выбор. Даже маузер один есть.

— А ты откуда знаешь? — удивился Азвестопуло.

— Давно его торгую, да хозяин, негодь, просит сто двадцать рублей. Это с кобурой-прикладом. Аккурат мое жалованье за два месяца.

— Хорошо, я его заберу, а когда все кончится, тебе отдам.

— Правда? — обрадовался ростовец. — Сережа, да я за это тебя в обе ланиты расцелую! Такая машинка! В меня раз стреляли из маузера, знаешь, как страшно…

— Знаю.

На следующий день, когда уже стало темнеть, в оружейном магазине Де-Камилли вдруг погас свет. Уличное освещение в Ростове было устроено сложно. Электрические фонари стояли на Большой Садовой, частью на Пушкинской (от Таганрогского проспекта до Николаевского переулка), а еще вдоль дороги к вокзалу и на Вокзальной площади. Другие значительные улицы освещались газом, а окраинные — керосином.

Хозяин чертыхнулся и хотел уже закрываться, как в магазин вошли двое. Первый — молодой еврей в лапсердаке, с пейсами, но в лакированных ботинках с модными кожаными крагами. Второй — русак угрюмой наружности. В руках оба держали корзины.

— Что изволите? — спросил Де-Камилли. — У нас темно, прошу прощения; то и дело провод рвется.

Еврей вежливо ответил:

— Доброго вечера. Мы из Общества вспомоществования выходящим из мест заключения.

— Это при Ростовском клубе? Знаю, знаю, жертвую туда ежегодно по три рубля.

— Очень хорошо. А сейчас нам надо десять револьверов и три нарезных карабина. С патронами. Еще маузер, дядя, положи.

— Не понял, — растерялся торговец.

— Чего непонятно? Твоих трех рублей не хватает, приходится подрабатывать грабежом. Неси, что сказал.

Помощник хозяина торопливо сунул руку в карман, но угрюмый русак уже целил в него из револьвера. Еврей тоже вынул наган и спросил:

— В какой ноге дырку сделать, в левой или правой? Неси, говорю!"

"Де-Камилли незаметно нажал что-то под прилавком и стал медленно выкладывать оружие.

— Есть, — констатировал он. — Теперь очередь карабинам. Заверни их в кошму. А еще дай десять фунтов волчьей картечи и дюжину капсюлей.

Когда добыча была упакована, еврей вынул из кармана черный гуттаперчевый шарик.