Онлайн-библиотека книг
Казалось бы, живи и радуйся, пятно смыл, будь честным обывателем. Ан нет! Он нажрался и зарезал человека. Который просто попался ему под руку. Пил водку так же, как и Шлёнда, на соседней могилке и чем-то защитнику Сахалина не понравился. Значит, за это убивать надо, а, дурья башка?!
Арестант промолчал, глядя в пол.
— И вот он опять здесь, и опять мне его снаряжать в каторгу…
— Не положено мне в каторгу, — подал голос Шлёнда. — Я херый[72] был, с намерением, но без умысла — это статья тысяча четыреста шестьдесят четвертая [73].
— Ишь, какой грамотный! — возмутился сыщик. — Ну, пусть тюрьму. Однако там тоже ванилью не посыпано. Потому решил Олимпий нам что-то открыть, с целью наказание смягчить. Так?
— Истинно так, ваше благородие, — облизнул губы Шрамков. — Рассчитываю на снисхождение властей… В обмен, как говорится…
— И о чем хочешь сообщить? Об экспроприаторе со станции Морозовской?
— Истинно так.
— Вот отсюда, Алексей Николаевич, начинается то, ради чего я вас позвал, — обратился к питерцу ростовец.
— Когда случилось?
— Еще до вашего приезда. Восемнадцатого апреля на станции Морозовская Юго-Восточной железной дороги расстреляли артельщика Кузнецова. Девять пуль всадили. И деньги забрали, несколько тысяч. Убийца скрылся, но свидетель, телеграфист, запомнил его лицо. Искали мы, искали по приметам: вроде бы подходит Руфин Тусузов. Он был на станции, а, Олимпий?
— Он, ваше благородие.
Лыков обратился за разъяснением к Блажкову:
— Куда ходит хожалый?
— Это еще одно наше ростовское словцо, — ответил тот. — Есть два вида судорабочих. Те, которые босоногие и не знакомы с ремеслом, называются бурлаки. А опытные работники, умеющие и зацепить, и подать, и объем выгрузки рассчитать, именуются хожалые.
Питерец удивился:
— Что же получается? Квалифицированный портовый рабочий в перерыве между разгрузками совершает налеты?
— У нас в Ростове так.
— Ну и ну…"
"— Олимпий, — повернулся к арестанту Яков Николаевич, — валяй дальше. Почему ты думаешь, что Тусузов участвовал в том налете?
— А он самолично хвалился.
— Тебе?
— Мне и всем другим, кто повозле стоял.
— Где стоял? — начал раздражаться Блажков. — Мне из тебя каждое слово клещами вытягивать? Говори как на духу.
