Фартовый город

В левой находится охрана: пять солдат при ефрейторе. Они посменно дежурят, так чтобы на посту всегда стояли двое. Понятно?

— Понятно, дальше валяй.

— В правой половине живут почтовики. Их обычно трое.

— Почтовики при оружии? — спросил Тер-Якопянц.

— Да, с наганами.

— А солдаты с винтовками?

— Не с рогатками же. Конечно, с винтовками. У начальника караула еще и револьвер.

— Так что, выходит, девять вооруженных людей?

— Мкртчич, все верно. Их девять, а нас восемь. Ты куда клонишь, не пойму?

— Много… Если к тому же храбрые попадутся, как мы их возьмем?

— На это есть бомба.

Я ее снаряжаю. Помнишь, мы в магазине забрали волчью картечь? Когда она разлетится по вагону, на ногах никто не устоит. Если даже не возьмет картечь, повалит взрывная волна.

Тут вдруг заговорил Капетанаки:

— Жалко мужиков. У них жены-дети… Давайте сначала предложим им сдаться. Иначе, скажем, бомба прилетит. А?

Стодесятники рассмеялись все как один. Прокопий перекрыл своим басом общий хохот:

— Простодыр ты, Жорка. Скажешь им, а они не согласятся.

И что тогда? Пойдешь на штурм, а солдаты будут наготове? Как есть дурак.

Эвзон растерялся:

— Но ведь девять человек убивать! Побойтесь Бога!

Бандиты схватились за животы:

— Это еще кто такой? Покажи нам его, а то ни разу не видали! Он есть ли вообще, чтобы его бояться?

Азвестопуло цыкнул:

— Георгий, заткнись. Ты будешь возле семафора, все сделаем за тебя.

— Но…

— Я сказал, заткнись!

Капетанаки замолчал с обиженным видом. Атаман подмигнул мужикам и увел есаула в соседнюю комнату.

Там на столе лежали части снаряда.

— Я взорву бомбу ударным способом, — стал объяснять Прокопию Серега Сапер. — Иначе никак: шнур Бикфорда или часовой механизм не годятся.

— Это почему?

— Сложно подобрать время. Когда точно подъедет вагон? Где он остановится, чуть ближе или чуть дальше от метальщика? Этого никто не знает.

Цецохо нахмурился:

— А ударный способ опасный?

— Придется стоять на расстоянии броска. Да ладно, не впервой! Внутрь я помещу кислотный взрыватель.

Кислота в стеклянной трубке, как водится у эсеров. При ударе трубка разбивается, кислота попадает в гремучую ртуть и…

— Ты зачем мне это рассказываешь?

— Затем, — сказал есаул, — что бомбу я оставлю тебе. А сам пойду с Жоркой к семафору. Когда увижу, что все в порядке, оставлю его там и вернусь за вами. Заберу снаряд обратно, и чешем все к насыпи. Так что минут тридцать бомба будет у тебя. Не кидай, не тряси и никому не перепоручай. Пусть лежит под деревом.