Фартовый город

— Если стодесятники перебьют «царей», то сядут на их место, — осадил его Яков Николаевич.

— Как они сядут, если у них в банде будет наш агент? Открутим им головы, и тогда точно женюсь.

Все посмеялись, и Лыков подвел итоги ночного совещания:

— Петр Павлович, вы теперь прикреплены ко мне, для содействия. Будем вместе дознавать дело о нанесении увечий личному почетному гражданину Корди. Поручаю вам секретно собрать сведения о кадре Комитета донских гирл: есть ли игроки, или замешанные в мошенничестве, или недоброжелатели покойного.

— Слушаюсь.

— Яков Николаевич, вас попрошу мобилизовать агентуру. Нужно знать весь состав Чертова отряда. Почему они объявились именно в Нахичевани? Весьма вероятно, что у кого-то из них есть там родственники. Которые примут на первых порах и помогут освоиться, а потом станут наводчиками.

— Постараюсь.

— Будьте добры. Узнаем этих укрывателей и подошлем к ним Азвестопуло.

— А вы сами чем сейчас займетесь?

— Я завтра пойду в комитет и начну его потрошить.

Блажков с сомнением покачал головой:

— Это не понравится Елпидифору Трофимовичу.

— Что за гусь?

— Парамонов его фамилия. Председатель комитета, а еще хозяин паровой мельницы, чуть не самой большой в империи. Миллионщик, гласный городской Думы и очень влиятельный человек. Он вас, извините, в бараний рог согнет.

— Миллионщик? Тогда он у меня первый на подозрении. Эти богачи уже краев не видят, думают, что весь мир для них одних сделан. А за три рубля убить готовы…

— Парамонов не такой. Он благотворитель, богобоязненный человек.

И чего ему в комитете воровать? Там суммы скромные, у него мельница много больше дает. А еще есть собственный флот, угольные шахты — у-у…

— Благотворитель? — нахмурился Лыков. — Точно он. Главный жулик — Парамонов, готов поспорить на ведро водки.

Коллежский советник с коллежским регистратором ударили по рукам, а не имеющий чина разбил. После этого Лыков ушел в гостиницу, а местные сыщики сели писать отчеты.

Глава 5

Особенности судоходства на Дону

Утро следующего дня Алексей Николаевич потратил на разговоры с Ольгой.

Она была благодарна сыщику, что тот взялся исполнить ее просьбу. Но теперь началось официальное дознание, и в нем не было места пристрастности или жажде мести. Поэтому Оконишниковой лучше следовало бы вернуться в Петербург, чтобы оказаться в стороне от дела. Здесь она лишь помешала бы.

Оконишникова сначала пыталась остаться, чтобы помочь своему другу ориентироваться в незнакомом городе.