Фартовый город

— Эх, барин, не прикидывайтесь. Уж поняли давно, я ж вижу. Нахичеванская дума за все заплатит, в том числе и за эти сто сорок саженей. А иначе никто им русло углублять не будет.

«Ну, Блажков, бежать тебе за водкой», — подумал командированный, а сам сказал:

— Безобразие!

Они постояли, помолчали. Тут вдруг мотор на землечерпалке вновь зарычал. Но, пока судно чинилось, рабочие перетащили его рукав на сторону. И Лыков с удивлением увидел, что теперь песок сваливают не на берег, а в небольшие самоходные шаланды.

— Чего это они? — спросил он у мастерового.

— Так положено, — ответил тот с видом знатока. — Подсыплют на левый берег, там, где рыбные заводы. Штоб весной меньше заливало.

— А вон те верзилы почему стоят? — сыщик кивнул влево. Там притулились у причала три особенные шаланды — они были заметно больше других.

Мужик загадочно посмотрел на барина, хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он спросил:

— Вы с какой целью интересуетесь?

— Да так. Вижу: маленькие работают, а громилы отдыхают.

— А… Утром один приходил, краснорожий, здоровый, как бугай. Тоже все расспрашивал. Не из ваших будет?

— Из каких наших?

— Из сыщиков.

Алексей Николаевич огляделся — рядом никого не было. Он наклонился к уху мастерового и спросил:

— Это ведь те, что по двадцать кубических саженей грузят?

— Они, ваше благородие.

— А стоят почему?

— Не могу знать.

— Не бойся. Скажи, и я сразу уйду.

— Им и так запишут.

Лыков кивнул и отошел. Он догадался. Мошенничество происходило у всех на глазах.

С одной из посудин ловко, минуя сходню, спрыгнул на берег белобрысый верзила. Осмотрелся и двинулся к хлебным амбарам. Он шел вихляющей, хорошо знакомой Лыкову походкой. И наружность тоже характерная: золотая фикса во рту, ухмылка, дерзкий взгляд. Шаландер был из уголовных — опытный взгляд сыщика узнавал таких сразу.

Теперь следовало уходить. Если даже простой зевака заметил неуклюжие маневры сыщиков, тем более это сделают фартовые. Самое главное Лыков узнал, а детали надо собирать осторожно, не выдавая себя. И коллежский советник отправился на Дмитриевскую.

Там он первым делом разыскал Англиченкова. Тот сидел в общей комнате и натужно сочинял очередной рапорт. Увидев питерца, отложил ручку-вставку и хотел было подняться.