И сама Захарова, с ее незамутненными голубыми глазами — блядский магнит для все придурков по всей окрестности, и ее желание полностью влиться в коллектив тоже злит.
Как и очередная незамутненная причина быть поближе ко мне.
Зря я напрягся, что она на меня не смотрела в последнюю нашу встречу. Это у нее, видно, пмс был или чего там у них, у баб, бывает, когда башню сносит и словно на пороховой бочке сидишь постоянно?
Мне-то это не сильно знакомо, я с бабой никогда не жил, а сестра и мама такой хренью отродясь не страдали, повезло отцу и этому вообще не немому утырку Немому.
Но рассказов от бедолаг-коллег слышал немало."
"Короче, что бы там ни было у Захаровой, явление это носило кратковременный характер. И уже прекратилось. И все вернулось на круги своя.
Потому что иначе бы нахера Захаровой переходить в наше отделение? Смешно же…
И вообще… Как она так быстро-то? Полгода не прошло с ее появления в прокуратуре, а уже в центре… Мне, например, чтоб сюда попасть, на земле несколько лет отпахать пришлось… А тут прямо шустренько так… Явно… Явно, блять, за особые заслуги!
А какие особые заслуги могут быть у такой куклы?
— Тебе бы, Федот, умыться пойти, — комментирует Вадик, — а то рожа вся красная и страшная.
Даже я напрягся…
— Отвали, — бурчу я, отворачиваясь и пытаясь выдохнуть, чтоб прогнать марево перед глазами.
Не важно вообще, каким способом Захарова так шустро сюда перескочила… Мне она кто? Мне она никто… Вот и все.
Пусть хоть со всем отделением перетрахается, мне похер.
Вот так вот.
Постановили. Закрепили.
Утвердили.
— Я так понимаю, ты не пойдешь на проставу? — спрашивает Вадик, внимательно наблюдая за моей рожей и , видно, приходя к выводу, что я уже вполне в себе.
— А какого хера я там забыл? — резонно спрашиваю я.
— Ну вот да… — забормотал Вадик, — я тоже думаю, нехер тебе там… Захарова, ты ж знаешь, она такая… А там Карась… И ребята уже прямо забивают места…
— Какие еще, блять, места??? — вопрос вырывается сам собой, мозг вообще в этом не участвует, слышу только голос свой , словно со стороны, и удивляюсь тому, насколько он страшный.
Реально страшный, словно хрип мертвеца.
— Кто первый ее… ну… — Вадик замолкает, позволяя мне самому додумывать, какие там места забивают мои гребанные коллеги.
— Суки…
Отворачиваюсь, сплевываю, отбрасываю в мусорное ведро нежно обожаемую Вадиком сигариллу.
