Там ребята уже, наверно, волнуются…
— Хорошо, Асенька… Идите…
Я едва успеваю отшатнуться, чтоб не попасть в зону видимости Карася, и наблюдаю, как Захарова выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.
И, если бы Карась видел в этот момент выражение ее мордочки, насмешливо-брезгливое, жесткое, с чуть искривленными в язвительной усмешке губами, то вся ее игра точно пошла бы лесом.
Но Захарову вижу только я, а она видит меня.
И замирает.
На мгновение на ее лице появляется странное беспомощное выражение, рот приоткрывается в удивлении, брови поднимаются…
Она явно что-то хочет сказать, но я не позволяю.
Качнувшись к ней всем телом, одной рукой закрываю рот с готовым вырваться возгласом, а второй перехватываю за талию и тащу прочь по коридору с дикой скоростью.
Захарова, сначала оторопев и даже обмякнув немного от неожиданности, тут же приходит в себя и начинает брыкаться, дергаться, пытаясь вывернуться, но я проявляю настойчивость и жесткость.
Дверь в один из кабинетов оперов открыта, я затаскиваю туда Захарову, захлопываю и успеваю даже провернуть ключ в замке.
Потому что я — не Карась. И пути отступления жертвы умею блокировать!МОИ ХОРОШИЕ, СКИДКА 30% НА МОЙ НЕБОЛЬШОЙ, НО ОЧЕНЬ ГОРЯЧИЙ РОМАНЯ ПРОСТО ИГРАЮ...ТУТ У НАС ВСЕ НЕПРОСТО, НО ОСТРО С ПЕРВОЙ ЖЕ ГЛАВЫ!
Глава 14
— Сучка ты, Захарова, просто сучка, — рычу я, прижимая мелкую дрянь собою к двери и придерживая для верности за горло. Не сильно, но так, чтоб не рванулась внезапно.
Но Захарова и не рвется.
Она уже пришла в себя и теперь не брыкается, стоит, тяжело дыша и чуть вытянувшись стрункой по полотну двери, задирает подбородок и смотрит на меня.
В глаза.
И сейчас ее обычно наивные голубые озера приобретают свое натуральное выражение. Естественное.
Наглое, вызывающее, жесткое.
Только со мной она себе позволяет такое, для всех остальных мудаков в мире привычно маскируясь под беззащитную няшку.
Один я в курсе, что эта няшка, если зазеваешься, откусит лапу по локоть.
Что зубы у нее крокодильи и хватка бульдожья.
Если зацепилась, хер стряхнешь с жопы!
— Что случилось, начальничек? — блатная усмешка на ангельском личике смотрится чужеродно… Но ей идет. Нутро сразу показывает. — Какие-то вопросы?
— Тон сбавь, — рычу я, посильнее сжимая клешню на шее и решительно пресекая попытки мозга обратить внимание на то, какая у нее кожа там нежная… Пиздец… Если куснуть, будет след.
