Фаворит. Том 1. Его императрица

В мареве белой ночи Кронштадт казался заколдованным замком, в котором живут мифические исполины.

– Эй, на бастионе, отдайте гаванский бон!

Возникли звуки барабанов, с берега отвечали:

– Продырявим и потопим… прочь!

Петр выбежал на бак галеры и, стащив с груди андреевскую ленту, стал размахивать ею, как вымпелом:

– Я вам император… Почему закрыли гавань?

Прозрачный ночной зефир донес ужасную весть:

– Какой еще император? У нас давно Катерина…

Первое ядро шлепнулось в воду, обрызгав его величество.

Спешно обрубили якорный канат, на веслах и парусах побежали прочь от Кронштадта. Яхта, круто ложась в бейдевинд, стала удаляться, а вместе с яхтою покидали императора винный погреб с бутылками и даже походная кухня с ее великолепными закусками.

– Я как раз хотел выпить, – сказал он.

– А я умираю от голода, – добавила Лизка.

Галера лениво шлепала веслами по воде. Все устали. Император спустился в каюту, лег на диван, фаворитка устроила рыдания…

К Миниху на палубе подошел испуганный Гудович.

– Прекрасная ночь, не правда ли? – сказал фельдмаршал. – И хоть бы один комар над морем… О, великий боже, сколько крови выпили из меня комары за двадцать лет ссылки в Пелыме.

– Есть ли еще случай для нашего спасения?

– Есть! Не приставая к берегу, плыть в Ревель.

– Но гребцы на галере уже измучены.

– Так это гребцы, а не придворные, – сказал Миних…

В три часа ночи Петр высадился в Ораниенбауме, в Японской зале дворца ему стало дурно. С трудом нашли хлеба, чтобы накормить всю придворную ораву.

Петр начал составлять письмо к жене, при этом он предупредил вице-канцлера князя Александра Голицына:

– Вы и отвезете! На словах же передайте этой Мессалине, что я согласен поделить с нею власть над Россией…

Екатерина следовала на Ораниенбаум во главе гвардии, а два первых эшелона (гусары Алехана Орлова и артиллерия) прошли по шоссе еще раньше, жестоко объедая дорожные харчевни. Войска были на ногах с семи утра, а теперь падали от усталости.

Конница измоталась, лошади 14 часов подряд находились под седлами и вальтрапами. Возле «Красного кабачка» императрица велела сделать привал.

Петергофское шоссе вмиг будто вымостили булыжником: солдаты разом легли на дорогу. Екатерина поднялась на второй этаж трактира, в убогой каморке для проезжих путников она плашмя рухнула на постель. Но тут же приехал Панин, с которым она стала заниматься распоряжениями по флоту и армии.