Фаворит. Том 1. Его императрица

Но остановить было необходимо!

Кинсберген послал один из кораблей забежать в голову колонны, чтобы рассеять внимание турок. Остальными судами он сразу атаковал линию противника. При этом сказал: «Не ручаюсь за корабли, но ручаюсь за их команды». Первый удар был впечатляющ! Русские смяли вражеский авангард. Турки стремились выдержать линию, но Черноморская эскадра ее разрушила. Корабли противника сбились в неряшливую кучу, обкладываемые ядрами и брандскугелями. Два ядра, связанные обрывком цепи, когда они выскочат из пушки, летят, вращаясь и стукаясь, неразрывные одно от другого, а потом, угодив в рангоут, начинают крушить все подряд, ломая мачты и реи, превращая паруса в горящие тряпки.

Однако ружейным огнем турки успели перестрелять всех рулевых, и Прошка Курносов, вовремя подоспев, взялся за рукояти штурвала. В грохоте боя он улавливал порывы ветра, который никак нельзя потерять. Иначе – гибель!

Кинсберген кричал по-голландски:

– Так держи… молодец, мой мальчик! Теперь правее…

Никто не ожидал, что ветер вдруг переменится сразу на три румба, наполняя паруса уже не русские, а турецкие.

Потом штурвал окрасило кровью. Прошка увидел свои пальцы. Это его пальцы лежали на палубе, жалко скрюченные. Не было сил взглянуть на свою левую руку.

– Прощай, топоры… отмахался! – сказал он себе. Но тут в спину вонзилось что-то безжалостно-острое, и с гневным криком, теряя сознание, он покатился по наклонной палубе. Ему не дано было видеть, как турецкие «султаны», пользуясь выигрышем в ветре, быстро отбегали под защиту батарей Суджук-Кале, где Кинсберген не мог их преследовать, после чего корабли Черноморсйой эскадры, вздрогнув разом, будто птицы перед полетом, изменили курс на другие румбы и, забирая в пазухи парусов как можно больше нужного ветра, с креном уходили – на Керчь.

Только сейчас вступили в исполнение приказа адмирала.

Муравьеву был возвращен кортик.

Шкипер очнулся. Кинсберген дал ему хлебнуть рому.

– Больно, – пожаловался Прошка по-голландски. – Очень больно, – добавил на английском.

Потом выругался по-испански и закрепил тираду крепкою русскою бранью…

Искалеченную руку замотали в тряпицу. По спине текла кровь. Он просил матросов посмотреть – что там за беда? Дюжий плотник взял кузнечные клещи для выдергивания гвоздей и вырвал из мяса острую щепу от мачты. Прошка баюкал свою несчастную руку.

Синие прохладные вихри несло за бортами кораблей.

– Ой, как схватило… больно. Вот уж не повезло!

Матросы убирали палубы после боя.