Фаворит. Том 1. Его императрица

Сережа Кисловский свысока внушал братцу:

– Лучше ступай по службе гражданской. К полудню надобно в присутствие казенное заявиться, а после обеда – отдыхай. Иные старость свою конторскую даже в Сенате кончают.

– Не хочу ничего я в старости – хочу в молодости!

Один выжига Матвей Жуляков искренно сочувствовал Грише и подарил ему три рубля (все, что имел):

– Генералом станешь – не забывай! Мундирчик твой разложим да противне и в печку сунем. Сколько ни стечет с него, все пропьем и капустой закусим…

Три рубля не деньги: гвардия любит богатых!

Амвросия он застал после службы, утомленным чтением проповеди.

Монахи разоблачали первосвященника от одежд пышных, благоухающих духами и ладаном. Оставшись в белой просторной рубахе, мягко ступая сапожками из малинового бархата, Зертис-Каменский строптивым жестом выслал всех служек вон, велел Потемкину:

– Не стой, как пень. Сядь, бестолочь дворянская…

Теплый ливень прошумел над Москвой, омывая сады. Кто-то постучал в окно с улицы, и Амвросий впустил в свои покои ученого скворца.

Мокрая, взъерошенная птица уселась на плечо владыки, вставила острый клюв свой в ухо ему.

– Так, так, скворушка, – закивал Амвросий, – рассказывай, что слыхал на Москве… Неужели правда, что Потемкин в полк собрался, а денег нету? Так, так… спасибо, умник ты мой!

Кормя птицу с руки зернами, владыка спросил:

– Правда сие, Гриша?

– Да. Хочу в полк ехать. А на что лошадей купить? На что амуницию справить? Никто не любит меня, никто не знает…

Амвросий пятерней расчесал смолистую бороду, всю в крупных завитушках, как у ассирийского сатрапа.

Сверкнул очами.

– Сколь нужно тебе? – вопросил дельно.

– Мне бы хоть сто рублей… для начала жизни.

Амвросий махнул рукой (ярко вспыхнули перстни):

– Это не для начала – для конца жизни! На сто рублей в гарнизоне Оренбургском хорошо маяться, а в гвардии… у-у-у!

– Так быть-то мне как? – растерялся Потемкин.

Амвросий выпятил богатырскую грудь:

– Жить начинаешь, так запомни слова мои: деньги – вздор, а люди – всё… Ты когда-нибудь людей бил?

– Такого греха за собой не помню.

Сказав так, Амвросий дал Потемкину полтысячи рублей. Потемкин побожился:

– Вот как пред истинным… верну долг сей.

Амвросий захохотал так, что лампады угасли.

– Не божись! – гаркнул владыка крутицкий и можайский. – Знаю я породу вашу собачью. Все забудешь. Никогда не вернешь…

Потемкина проводил до заставы выжига Матвей Жуляков – пьян-распьян, едва на ногах держался.