Фаворитка императора

Они расположились в стеклянной ротонде, и Сюркуф заказал угощение. Его сияющие синие глаза перебегали от Марианны к Фортюнэ, распустившей перед ним свой павлиний хвост, но все-таки возвращались к ее юной подруге.

– Знаете, я пытался узнать, что с вами сталось. Я несколько раз вам писал в адрес Фуше, но ответа так и не получил.

– Я не осталась у герцога Отрантского, – сказала Марианна, принимаясь за ванильный пломбир, – но он мог бы взять на себя труд переслать мне ваши письма.

– И я так думаю.

Я как раз сейчас намеревался повидать его, прежде чем уехать в мою Бретань.

– Что? Вы уже возвращаетесь?

– Это необходимо! Я приезжал только по делам, а теперь, раз я вас встретил, все в порядке. Я могу спокойно уехать. Но вы просто великолепны!

Его восхищенный взгляд пробежал по изысканному туалету молодой женщины, задержавшись на золотых браслетах с драгоценными камнями, и Марианна вдруг почувствовала замешательство. Как объяснить то, что с нею произошло? Ее история с Императором столь необычна, даже фантастична, что такому простому и прямому человеку, как корсар, трудно в нее поверить.

И Фортюнэ, догадавшись о ее смущении, пришла на помощь:

– Так ведь перед вами, дорогой барон, королева Парижа.

– Как так? Конечно, я никоим образом не сомневаюсь, что вы обладаете всем, чтобы завоевать королевство, однако…

– Однако вам кажется удивительным, что это произошло так быстро? Ну хорошо, знайте же, что Марианны больше не существует.

Я счастлива представить вам синьору Марию-Стэллу.

– Как? Это вы? Но в Париже только и говорят о вашей красоте и вашем туалете. И вы, значит, та, кого Император…

Он запнулся. Его широкое львиное лицо внезапно покраснело под загаром, в то время как щеки Марианны окрасились в тот же цвет. Он смутился оттого, что собирался сказать, а ее задело то, что подразумевалось в его молчании. Она прекрасно поняла, что Сюркуф, несмотря на свой провинциализм и краткое пребывание в Париже, не мог не слышать вездесущих сплетен, что отныне он знал, кто эта возлюбленная Наполеона, и было заметно, что это не доставляло ему удовольствия.

Его глаза на загорелом лице, так напоминавшие Марианне Язона, омрачились. Наступило молчание, настолько тягостное, что даже словоохотливая Фортюнэ не решилась его нарушить. Она занялась шоколадным мороженым, сделав вид, что все это ее не интересует.