Фаворитка императора

Ты будешь полностью свободной, и управляющий Сант'Анна позаботится, чтобы твоя жизнь не только избавилась от материальных забот, но и была роскошной, как это надлежит женщине твоего ранга. Только никаких скандалов, никаких мимолетных связей, никаких.

– О крестный! – вскричала уязвленная Марианна. – Я никогда не давала вам повода предполагать, что я могу пасть так низко, что…

– Прости меня, я не то хотел сказать и также неправильно выразился. Я все еще думал об амплуа певицы, выбранном тобой, и о возможных неведомых тебе опасностях, связанных с ним.

Я знаю прекрасно, что ты любишь и кого любишь! И я не просто сожалею о выборе твоего сердца, – я не могу забыть, что его избранник обладает слишком большой властью, чтобы не привести тебя опять к нему, когда он этого пожелает. У тебя нет сил бороться с ним и с самой собою. Но, дитя мое, единственное, о чем я тебя прошу, это всегда помнить об имени, которое ты будешь носить, и соответственно вести себя. Никогда не поступай так, чтобы твой… ваш ребенок отныне когда-нибудь смог упрекнуть тебя. Впрочем, я верю, что на тебя можно положиться. Ты всегда была моей возлюбленной дочерью. Просто тебе не повезло. Теперь я оставляю тебя подумать.

Сказав это, кардинал отошел на несколько шагов и преклонил колени перед статуей святого Жана, оставив Марианну у гробницы. Она непроизвольно повернулась к ней, словно ожидаемый кардиналом ответ мог слететь с этих мраморных уст. Жить с достоинством… и с достоинством умереть, вот к чему, несомненно, свелась жизнь той, что покоилась здесь! И достоинство было так вознаграждено! Впрочем, Марианна вполне откровенно признала, что у нее нет особой тяги к приключениям, по крайней мере подобным тем, что она пережила, и не могла избавиться от мысли, что если бы все пошло по-другому и особенно если бы Франсис вел себя иначе, она в это же самое время жила бы спокойно и с достоинством среди величественной роскоши Селтон-Холла.

Она осторожно положила руку на изваяние, и холод мрамора пронизал ее. То ли ей почудилось, то ли в самом деле на тонком лице с закрытыми глазами, таком безмятежно спокойном над высоким воротником, промелькнула легкая улыбка.

Может быть, молодая женщина пыталась из-за порога смерти приободрить свою живущую сестру?

«Я схожу с ума! – волнуясь, подумала Марианна. – У меня уже начинаются видения! Надо кончать с этим!..»

Резко повернувшись спиной к статуе, она подошла к крестному, который молился, спрятав лицо в руках, и отчетливо заявила:

– Я готова.