Фаворитка императора

На ведущем в лоджию крыльце ожидали трое в черном: седая женщина, чей строгий туалет оживлялся белым воротником и висящими на поясе золотыми ключами, неопределенного возраста священник, лысый и тщедушный, и высокий, крепкий мужчина в простом, но безупречном костюме, с лицом римлянина и густой черной, посеребренной временем шевелюрой. Все в этом последнем говорило о крестьянском происхождении, некой грубой силе, которую может дать только земля.

– Кто они? – взволнованно прошептала Марианна, в то время как двое слуг открыли дверцу и опустили подножку.

– Донна Лавиния, уже несколько десятилетий бессменная экономка у Сант'Анна. Она из обедневших дворян. Именно она воспитала Коррадо. Отец Амунди – его капеллан. Что касается Маттео Дамиани, то он одновременно и управляющий и секретарь князя. Теперь спускайся и помни только о своем происхождении. Мария-Стэлла умерла… навсегда.

Как во сне, Марианна ступила на землю. Как во сне, с глазами, устремленными на тех, кто вверху склонился в низком поклоне, она поднялась по мраморным ступенькам между двойным рядом окаменевших слуг, поддерживаемая ставшей внезапно властной рукой ее крестного.

Позади нее слышалось учащенное дыхание Агаты. Проглянувшее солнце грело не сильно, однако Марианне почему-то вдруг стало душно. Ей захотелось распустить завязки плаща, затруднявшего дыхание, но она не решилась. Она едва слышала, как ее представлял крестный, затем слова приветствия экономки, склонившейся в таком глубоком реверансе, словно новоприбывшая была по меньшей мере королевой. Ей показалось, что ее тело вдруг превратилось в какой-то странный механизм. Ее воля не принимала никакого участия в его чисто автоматических действиях. Она, словно со стороны, слышала свои слова благодарности на приветствия капеллана и донны Лавинии. А секретарь буквально гипнотизировал ее. Он тоже действовал как автомат. Его суровые бесцветные глаза не отрывались от лица Марианны. Они словно прощупывали каждую его черточку в поисках ответа на вопрос, известный ему одному. И Марианна могла поклясться, что в этом беспощадном взгляде ощущалась какая-то боязнь. Она не ошиблась в своем предположении: молчание Маттео, тягостное и подозрительное, содержало угрозу. Вполне естественно, что он не мог с открытой душой встретить появление этой чужестранки. И Марианна с первого взгляда почувствовала в нем врага.

Совсем другим было поведение донны Лавинии.