Фаворитка императора

– Это правда, однако…

– Так в чем же дело? Ты не можешь подождать меня несколько дней? Пять или шесть, не больше… Разве это много?

– Нет, – улыбнулась Марианна. – Я подожду вас. Но когда вы снова уедете, я последую вашему примеру.

Добившись таким образом согласия, кардинал после полудня покинул виллу, сопровождаемый аббатом Бишетом, всегда озабоченным, всегда подавленным грузом бесчисленных тайн, действительных и вымышленных, придававших ему довольно забавный вид вечного заговорщика.

Но едва карета проехала ворота имения, как Марианна пожалела, что согласилась остаться. Удручающее ощущение, охватившее ее в первый день, вновь вернулось, словно только присутствие кардинала защищало ее от него.

Обернувшись, она увидела позади себя Агату с глазами, полными слез. В ответ на ее удивленный взгляд девушка умоляющим жестом сложила руки:

– Неужели мы останемся и не уедем, как они?

– А почему бы нет? Разве вам тут плохо? Мне кажется, что донна Лавиния хорошо к вам относится?

– Это правда.

Она сама доброта. Да не ее я боюсь.

Агата ответила уклончивым движением в сторону дома:

– Всего… этого дома, где так печально, когда приходит вечер, тишины, когда останавливаются фонтаны, откуда всегда как будто грозит какая-то опасность, монсеньора, которого никогда не видно, и также… управляющего!

Марианна нахмурила брови, недовольная тем, что ее горничная ощущала то же, что и она, но постаралась ответить беззаботным тоном, чтобы не усугублять беспокойство Агаты:

– Маттео? Что он вам сделал?

– Ничего… но мне кажется, что он увивается около меня.

Он так смотрит на меня, когда мы встречаемся, и обязательно старается коснуться моего платья, проходя мимо!.. Он пугает меня, сударыня! Я так хотела бы уехать отсюда.

Факты были слишком незначительные, однако Агата так сильно побледнела, что Марианна, вспомнив свои собственные ощущения, решила рассеять ее тревогу. Она рассмеялась:

– Полноте, Агата, ничего ужасного не происходит.

По-моему, уже не в первый раз мужчина дает понять, что вы нравитесь ему? В Париже, мне кажется, вы не возражали против проявления чувств дворецкого Богарнэ да и нашего Гракха?

– В Париже это совсем другое, – смущенно опустила глаза Агата. – Тут… все такое странное, не такое, как везде! И этот человек пугает меня! – настаивала она.

– Ну хорошо, скажите об этом Гракху, он присмотрит за вами и успокоит.