Фаворитка императора

Впечатление было такое, словно время изменило свой ход и она внезапно оказалась не в наполеоновской эре, полной грохота, ярости, славы и бурлящей жизни, а в самом глубоком, самом мрачном Средневековье.

У ног статуи, освещенной пламенем двухпудовых свечей из черного воска и двух сосудов, испускавших едкий дым и странный красный свет, на развалинах было устроено нечто вроде алтаря. На нем лежала обнаженная женщина, очевидно, без сознания, ибо она оставалась совершенно неподвижной, хотя и не была связана. На ее животе на небольшой дощечке стояла ваза, напоминавшая церковную чашу.

С изумлением и ужасом Марианна узнала Агату. Она затаила дыхание, настолько глубокая тишина царила здесь. Ей показалось, что малейший шорох может вызвать катастрофу.

Перед неподвижной девушкой стоял на коленях Маттео, но такой Маттео, которого Марианна едва узнала. На нем был широко открытый на груди длинный черный стихарь, расшитый странными знаками. Золотой обруч стягивал его пепельные волосы. Теперь это был не молчаливый управляющий князя, а жрец, готовящийся совершить обряд самого кощунственного и самого древнего культа, идущего из глубин веков.

Он вдруг начал читать на латыни молитвы, содержание которых не оставило у Марианны ни малейшего сомнения в том, что он собирался делать.

«Черная месса!» – с ужасом подумала она, переводя взгляд с коленопреклоненного Маттео на статую, казавшуюся при подобном мрачном освещении залитой кровью. Когда-то в Селтоне, роясь на полках библиотеки, она нашла запыленную старинную книгу с описанием потрясшей ее омерзительной церемонии.

Без сомнения, когда закончит свою святотатственную молитву, Маттео принесет своей богине занявшей тут место самого Сатаны, избранную жертву. Это значит, что он овладеет ею, а затем окропит ее тело кровью только что зарезанного животного или даже человека, подтверждением чему является длинный нож с мрачно сверкавшим лезвием, лежавший у ног Люсинды. Если только он не зарежет несчастную Агату, что было вполне вероятно, ибо никаких других признаков жизни в прогалине не замечалось.

Сейчас Маттео, безусловно, находился в трансе. Произносимые им слова стали неразборчивыми и походили на какое-то отвратительное жужжание, вызвавшее у Марианны гадливость. Расширившимися от страха глазами она смотрела, как он отставляет в сторону вазу, покрывает поцелуями тело бессознательной девушки и хватает нож. У Марианны помутилось в глазах, но каким-то чудом она тут же овладела собой.