Фаворитка императора

Чувствуя себя озадаченной, Марианна наблюдала, как она взад-вперед ходила по просторной комнате, складывая платья и белье, упаковывала в коробки обувь – и все это ловко укладывала в открытые сундуки и чемоданы. Когда она хотела положить туда же шкатулки с драгоценностями, Марианна вмешалась:

– Нет, не надо, я не хочу их увозить!

– Именно надо! Неужели вы хотите привести нашего хозяина в еще большее отчаяние? Он будет этим сильно оскорблен и подумает, что ваша милость считает его ответственным за все и сердится на него.

Она не сказала, за что именно! С обескураженным видом Марианна показала, что она согласна. Она уже не знала, что и думать. Ей даже стало немного стыдно из-за охватившей ее паники, но она не могла найти в себе силы отменить свой приказ и остаться здесь еще на некоторое время. Нет, она должна уехать!

Находясь вне этого беспокойного обиталища, она сможет обо всем спокойно поразмыслить, поставить, как говорится, точки над «i», но в данный момент оставаться здесь было бы неразумно.

Она сможет избежать угрозы сойти с ума, только когда между нею и виллой Сант'Анна проляжет длинная лента дороги, которая позволит ей задуматься над событиями этой ночи, не опасаясь за свой разум. Ей просто необходимо удалиться от всадника на Ильдериме. Когда она наконец была готова, багаж упакован и от входа донесся шум остановившейся кареты, она обратилась к донне Лавинии:

– Я обещала крестному дождаться его, – начала она печально, – однако уезжаю.

– Пусть это не тревожит вас, княгиня, я скажу ему… или скорее и князь и я – мы расскажем ему все!

– Сообщите ему также, что я возвращаюсь в Париж, что я ему напишу сюда, поскольку я не знаю, куда он потом поедет.

Скажите ему наконец, что я этого не хотела и я знаю, что он желал мне только добра.

Когда она наконец села в карету, предрассветный туман окутывал парк, придавая ему удивительную нереальность. Ночной ветер утих. Стало пасмурно, сыро. Погода явно менялась. В любую минуту мог пойти дождь, но Марианна, расположившись с Агатой в глубине кареты, чувствовала теперь себя в укрытии, защищенной от всех зловещих чар, подлинных или вымышленных, скрытых в прекрасном поместье.

Она возвращалась домой, к тем, кого она любила. Ничто больше не могло ей угрожать.

Щелкнул бич… Карета тронулась под звяканье мундштуков и легкое поскрипывание рессор. Песок аллеи шуршал под колесами. Лошади пошли рысью. Марианна прижалась щекой к холодной коже обивки и закрыла глаза.