Фаворитка императора

Опершись плечом о сырой камень готического свода, Марианна смотрела на проезжавшую вереницу, но ничего не видела, погрузившись в такую болезненную прострацию, что Аркадиусу пришлось легонько встряхнуть ее, чтобы привести в себя.

– Что будем теперь делать? – спросил он. – Следует вернуться в гостиницу. Вы промокли… да и я тоже.

Но молодая женщина окинула его диким взглядом.

– Мы поедем в Компьен, мы тоже.

– Однако… для чего? – удивился Жоливаль. – Я боюсь, что вы задумали какое-нибудь безрассудство.

Она так побледнела, что Аркадиус нахмурил брови. Словно жизнь полностью покинула ее, оставив безучастное тело. Совсем тихо, пытаясь избавить ее от леденящей, парализующей боли, он напомнил:

– А… как же с сегодняшним свиданием?

– Оно не интересует меня больше, раз это не он назначил его. Вы слышали? Он направился в Компьен. Но не для того же, чтобы вернуться сюда. Сколько отсюда до Компьена?

– Около пятнадцати лье!

– Вот видите! Теперь в седло и поедем кратчайшим путем! Я хочу быть в Компьене раньше их.

Она уже бежала к деревьям, где были привязаны лошади. Следуя за нею, Аркадиус еще пытался образумить молодую женщину:

– Не безумствуйте, Марианна. Вернемся в Брэн, и предоставьте мне сходить посмотреть, кто вас будет ждать этой ночью.

– Это меня не интересует, говорю вам! Когда же вы поймете, что во всем мире только одно существо имеет для меня значение? К тому же эта встреча может быть только западней! Теперь я уверена в этом… Но я не обязываю вас следовать за мною! – бросила она жестоко.

– Не говорите глупости! – пожав плечами, заметил Аркадиус.

Чуть пригнувшись, он протянул молодой женщине скрещенные руки, чтобы она оперлась носком и села в седло. Он не корил ее за черную меланхолию, ибо понимал, как тяжелы для нее эти минуты. Просто ему больно было видеть, как она набивает себе шишки при встрече с неизбежностью, с которой не в силах бороться ни она, ни кто-либо другой.

– Едем, раз вы считаете это необходимым! – сказал он только, садясь в свою очередь в седло.

Ничего не ответив, Марианна сжала каблуками бока своей лошади. Животное помчалось бешеным аллюром по идущей над водой дороге. Курсель, где только несколько физиономий высунулось на шум, вновь погрузился в тишину заброшенности. Злополучная берлина, снабженная новым колесом, тоже исчезла.