Фаворитка императора

А там новоприбывшая раздавала поцелуи женщинам императорской семьи: очаровательной Полине, с трудом удерживавшейся от смеха при виде пресловутой шляпы, мудрой Элизе со строгим профилем Минервы, темноволосой красавице – королеве Испании, грациозной блондинке – королеве Гортензии, чье белое шелковое платье, нежно сиявший жемчуг и безупречное изящество вызывали в памяти образ ее матери и ужасно диссонировали с власяницей Марии-Луизы.

На время Марианна забыла о себе, задавшись вопросом, какими могли быть подлинные чувства кроткой дочери Жозефины перед лицом этой женщины, посмевшей прийти, чтобы занять трон, еще теплый после ее матери? Не было ли это совершенно бесполезной жестокостью Наполеона, обязавшего ее присутствовать здесь, чтобы встречать иностранку на пороге французского дворца? Бессмысленно, но вполне в духе Императора.

– Вы позволите мне наконец проводить вас в теплую гостиницу? – раздался рядом с нею дружеский голос Аркадиуса.

Вздрогнув, Марианна увидела, что и в самом деле, кроме карет, слуг и убиравших упряжь конюших, во дворе никого не было, а окна закрыты. На площади толпа неохотно отступала от ограды, медленно, словно отлив на море… Она повернула к Аркадиусу лицо с еще не просохшими слезами.

– Вы считаете меня сумасшедшей, не так ли? – прошептала она.

Он ласково улыбнулся и по-братски обнял за плечи молодую женщину.

– Я считаю, что вы молоды, удивительно… убийственно молоды! Вы бросаетесь на все, что может вас поранить, в ослеплении обезумевшей птицы. Когда вы станете старше, вы научитесь уклоняться от стальных капканов, которые так умело расставляет жизнь на дорогах человеческих, чтобы калечить и убивать, вы научитесь закрывать глаза и уши, чтобы, по меньшей мере, охранять ваши заблуждения и душевный покой.

Гостиница «У большого оленя» была переполнена, когда Марианна и Жоливаль проникли туда, а хозяин, который метался взад-вперед, как встревоженная курица, даже и слушать их не захотел. Возмущенному Аркадиусу пришлось схватить его на полном ходу за обвитое вокруг шеи полотенце и остановить твердой рукой.

– К чему такая спешка, друг мой! На все свое время, и я буду вам признателен, если вы выслушаете меня.