Фаворитка императора

Угревшись под одеялами, Марианна вдруг с удивлением обнаружила, что улыбается. Спокойно?.. Она?.. О каком спокойствии может быть речь, когда она ощущает, как в ней кипят свежие боевые силы, закаленные, может быть, на огне лихорадки? Она не была женщиной, готовой долго жаловаться на свою судьбу. Она любила борьбу, и этой ночью, брачной для другой, она открыла для себя новый смысл существования: неприязнь, прежде всего неприязнь, неистовая, всеобъемлющая, близкая к ненависти, которую она испытывала теперь к этой белой с розовым австриячке.

Затем, вполне естественно, необходимо вступить в борьбу с нею, оценив возможности ее влияния на рассудок, сердце и чувства Наполеона.

А почему бы не попытаться ответить ударом на удар ее ветреному возлюбленному?.. Почему не испытать на нем самое лучшее средство, заложенное дьяволом в женском арсенале: эту ревность, которая за одну неделю так ее измучила? Она уже достаточно знаменита. Весь Париж знает ее имя, голос, даже ее лицо. Она имела в своем распоряжении все средства заставить говорить о себе с тех пор, как Фуше стал в некотором роде ее слугой, вплоть до газетных статей и хитроумных сплетен Фортюнэ.

Если ее имя начнут часто упоминать вместе с именем другого мужчины, как прореагирует на это Император? Интересно узнать!.. «Вся императорская гвардия влюблена в тебя!» – сказала Фортюнэ. И Корвисар отметил, что почти все мужчины увлечены ее красотой. Глупо было бы не использовать это и не попытаться проникнуть в тайны сердца Наполеона. Но, конечно, речь идет только о видимости, а не о подлинной измене.

Когда Аркадиус вошел на цыпочках в комнату, чтобы посмотреть, все ли в порядке, она внезапно устремила на него зеленый огонь своих глаз.

– Этот австриец… этот князь, он что, еще здесь?

– Да… конечно! Он настоятельно просил меня подняться посмотреть, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь, а в данный момент он подвергает доктора пристрастному допросу. А почему вы спрашиваете о нем?

– Потому что он проявил большую любезность, а я не поблагодарила его, как надлежит.

Сделайте это за меня, Аркадиус, и скажите, что завтра я буду рада принять его.

Очевидно, Жоливаль не ожидал такой просьбы. Он сделал большие глаза.

– Конечно, я сделаю это, но…

Марианна не дала ему закончить. Она зарылась поглубже в постель и, демонстративно зевнув, повернулась к нему спиной.

– Спокойной ночи, друг мой. Идите отдыхать, вам это необходимо. Уже слишком поздно.

Действительно, в ближайшей церкви пробило полночь.