Фаворитка императора

– А… вы не сомневаетесь?

– Конечно, нет! Для чего бы мне вдруг понадобилось вызывать дух Франсиса, когда он находился в пятистах лье от меня и я его считала мертвым? Моя бедная Аделаида, к несчастью, нет: это был точно Франсис… и он улыбался, глядя на меня, улыбался такой улыбкой, что меня охватил ужас! Один Бог ведает, что он приберег для меня!

– Поживем – увидим! – спокойно заметила старая дева, направляясь к застеленному кружевной скатертью столику с сервированным для Марианны холодным ужином, к которому, впрочем, не прикоснулась ни она, ни Император.

С невозмутимым видом Аделаида откупорила бутылку шампанского, наполнила два бокала, сразу осушила один, снова наполнила его, а другой отнесла Марианне. После чего она вернулась за своим, подцепила с блюдца крылышко цыпленка и умостилась на краю кровати, пока ее кузина укладывалась.

Удобно устроившись на подушках, Марианна согласилась взять бокал и со снисходительной улыбкой посмотрела на м-ль д'Ассельна. В аппетите Аделаиды было что-то сказочное.

Количество пищи, которое могла проглотить эта маленькая женщина, худая и хрупкая, просто пугало. На протяжении дня она непрерывно что-нибудь грызла, что нисколько не мешало ей, когда приходило время, с энтузиазмом садиться за стол. Все это, впрочем, не прибавляло ей грамма веса и ни на йоту не умаляло ее достоинство.

Безусловно, странного серого существа, озлобленного и сварливого, которого Марианна обнаружила однажды ночью в салоне, в момент, когда оно хотело поджечь дом, больше не существовало.

Оно уступило место женщине почтенного возраста, с хорошими манерами, чей позвоночник вновь обрел естественную прямизну. Хорошо одетая, с благородной сединой в волосах, завитых по старинной моде в локоны, выглядывающие из-за кружева чепца или бархата шляпки, экс-революционерка, преследуемая полицией Фуше и отправленная под надзор в провинцию, вновь стала знатной, благородной девицей Аделаидой д'Ассельна. Но сейчас, с полузакрытыми глазами, с трепещущими от наслаждения крыльями выдающегося носа, она дегустировала цыпленка и шампанское с видом кошки-лакомки, забавлявшим Марианну, несмотря на ее теперешнюю угнетенность. Она не была особенно уверена, что заговорщица окончательно угасла в ее кузине, но такой, какой она была, Марианна очень любила Аделаиду.

Чтобы не нарушить ее гастрономическую сосредоточенность, она медленно пила содержимое бокала, ожидая, когда старая дева заговорит, ибо она догадывалась, что у той есть что сказать.