Фаворитка императора

Вы все еще надеетесь на свою значительность, не так ли? Вы убеждаете себя, что ОН вас так любит, что защитит даже от клеветы, что его могущество укроет вас от любой опасности? Но взгляните же трезво на него! Он вот-вот лопнет от радости, от удовлетворенного тщеславия! Для него пережитые им минуты – вершина жизни! Подумайте только: он, корсиканский дворянчик, сочетается браком с одной из Габсбургов! Вся эта роскошь, доходящая до смешного выставка драгоценностей имеют одну цель: ослепить ее! И теперь она будет как угодно вертеть Наполеоном, ибо он надеется получить от нее сына, который сможет продолжить его династию! А вы еще думаете, что он решится вызвать недовольство драгоценной эрцгерцогини ради защиты убийцы? Не составит большого труда узнать через шпионов в Англии, что вас действительно разыскивает полиция за убийство беззащитной женщины, и тогда? Поверьте, девизом Наполеона на это время наверняка будет: «Никаких скандалов!»

По мере того как он говорил, Марианну охватывало горькое разочарование.

Тем более жестокое, что подсознательно она признавала его правоту. В эти минуты все великое доверие, которое она сохраняла к могуществу ее любви и ее влиянию на Наполеона, дало трещины и рассыпалось прахом, чтобы больше не вернуться. Конечно, она знала, что нравится ему, что он любил ее страстно, но не больше… Любовь, которую женщина из плоти и крови вызывала в Императоре, не могла соперничать с любовью, испытываемой им к своей Империи и своей славе. Он любил Жозефину, и тем не менее коронованной супруге пришлось спуститься по ступенькам трона, уступая место розовой австрийской телке. Он любил полячку, она носила под сердцем его ребенка… и все же Мария Валевская вынуждена была удалиться, в разгар зимы отправиться в свою далекую Польшу, чтобы там произвести на свет плод этой любви… Что стоит Марианна с ее очарованием и всепоглощающей любовью перед лицом той, от кого он ожидал наследника его славы и Империи?. . Марианна с горечью вспомнила, как он говорил ей беззаботным тоном: «Я женюсь на брюхе!» Теперь это «брюхо» было для него дороже самой великой в мире любви.