Ты – частное лицо, а частные лица не вербуют себе армии.
– Уже три года в Риме нет законного правительства, – возразил Помпей. – Цинна – четырехкратный консул, Карбон – двукратный, Марк Гратидиан – дважды претор по гражданским делам, почти половина сената объявлена вне закона, Аппий Клавдий лишен империя и изгнан, Фимбрия носится по Малой Азии, заключая сделки с царем Митридатом, – это же посмешище!
Варрон был похож на упрямого мула, что неудивительно для сабина, селянина, жителя Розейских полей, где полным-полно этих животных.
– В любом случае следует действовать законно, – упрямо сказал он.
Помпей захохотал:
– Ох, Варрон! Ты мне нравишься, но ты безнадежный идеалист! Если бы это можно было решить законным путем, почему же тогда в Италии и Италийской Галлии сто пятьдесят тысяч солдат?
Варрон воздел руки в знак того, что сдается:
– Хорошо, хорошо! Я с тобой.
Помпей засиял, обнял Варрона за плечи и повлек его по коридору в свои комнаты.
– Великолепно, великолепно! Ты сможешь написать историю моей первой кампании.
У тебя слог куда лучше, чем у твоего друга Сизенны. Я – самый значительный человек нашей эпохи. Я заслуживаю своего историка.
Но последнее слово осталось все же за Варроном:
– Теперь тебе деваться некуда! Раз уж тебе хватило нахальства назвать себя Великим. – Он хмыкнул. – Великий – это в двадцать два-то года! Твоему отцу пришлось довольствоваться прозванием Косоглазый.
Последний выпад Помпей пропустил мимо ушей, засыпая указаниями слуг и оружейного мастера.
И вот наконец ярко расписанный, позолоченный атрий опустел.
Остались только Помпей и Антистия. Он подошел к ней.
– Глупый котенок, ты ведь простудишься, – выбранил он ее и ласково поцеловал. – Возвращайся в постель, мой сладкий пирожок.
– Помочь тебе собрать вещи? – спросила Антистия несчастным голосом.
– Мои люди сделают это, но ты можешь проследить за ними.
На этот раз путь им освещал слуга с массивным канделябром в руках. Стараясь держаться рядом с Помпеем, Антистия отправилась с ним в комнату, где хранились все его доспехи.
Внушительное собрание. Не менее десяти разных кирас свисали с перекладин на шестах – золотые, серебряные, стальные, кожаные, украшенные фалерами. На крючках, вбитых в стену, – мечи и шлемы, а также птериги из кожаных полос и войлочные поддевки.
– А теперь полезай вот сюда и сиди тихо, как мышка, – велел Помпей и легко, словно перышко, поднял жену и устроил на паре больших сундуков, так что ноги ее болтались, не доставая до пола."
"И о ней забыли.
