Он должен был, например, сказать Крассу, что сегодня состоится заседание сената. Да, все знают, что в сентябрьские календы сенат всегда собирается, но его созывает старший консул. Именно он должен об этом известить своих подчиненных.
– Он известил меня, – сказал Луций Котта.
– Он известил всех, кроме Красса. А Красс понял это как прямое оскорбление. Поэтому не пришел. Я пытался его урезонить, но он отказался уступить.
– Черт возьми! – вскрикнул Луций Котта, с отвращением откидываясь на ложе. – Эта пара разрушила то, что должно было сделать нынешний год лучшим из тысячи!
– Нет, они ничего не разрушат.
Я им не позволю. Но если мне и удастся восстановить мир между консулами, то это ненадолго. Так что я подожду до конца года, дядя, и возьму в помощь несколько Котт. В конце года мы заставим их публично помириться, что вызовет у всех слезу. Таким образом, в последний день года мы получим exeunt omnes, и все будут радостно орать во все горло. Плавт гордился бы такой концовкой.
– Ты знаешь, – сказал Луций Котта задумчиво, приподнимаясь на ложе, – когда ты был мальчиком, Цезарь, в моем каталоге римлян я определил тебя как движущую силу.
Как говорил Архимед: «Дайте мне точку опоры – и я переверну мир!» Так я представлял тебя, и потому огорчился, когда ты стал фламином Юпитера. Когда же тебе удалось избавиться от этой должности, я вернул тебя на то место, которое ты занимал в моем перечне. Но все вышло не так, как я думал. Для такого молодого человека ты слишком хорошо известен на многих уровнях – от сената до Субуры.
Но не как первичная движущая сила. А как таинственный советник при восточном царском дворе. Ты вершишь историю, но позволяешь другим пожинать славу. – Котта покачал головой. – Мне это кажется странным!
Цезарь слушал, сжав губы; на его щеках обычно цвета слоновой кости горел румянец."
"– Ты правильно определил для меня место в своем каталоге, дядя, – отозвался он. – Но думаю, что фламинат был лучшим из всего, что могло случиться со мной, при условии, что я сумел от него избавиться.
Он научил меня быть и проницательным, и могущественным, он научил меня прятать фонарь, когда есть опасность, что его погасит порывом ветра. Теперь я знаю, что время – более ценный союзник, чем деньги или наставники. Фламинат научил меня терпению, которого, по мнению моей матери, у меня никогда не было. Ничто не пропадает даром! Лукулл показал мне, что я могу продолжать учиться, развивая идеи и запуская их в жизнь через других людей.
