– Вопрос о численности городского населения вызывает среди ученых горячие споры. Я полагаю, что существует тенденция занижать количество горожан, живших непосредственно в Риме. Почти никто из исследователей не соглашается с тем, что численность населения достигала миллиона. Обычно называется цифра полмиллиона. Тем не менее нам известны размеры города внутри одиннадцатикилометровой Сервиевой стены. И тот факт, что, как и сейчас, горожане жили в квартирах. Эти данные и являются ключом к разгадке. Римских граждан-мужчин, внесенных в цензорские списки, вероятно, было около четверти миллиона; плюс их жены и дети; плюс рабы.
Почти во всех домохозяйствах держали по крайней мере одного раба; вероятно, рабы были даже у неимущих. Кроме того, в Риме проживало множество людей, не имевших гражданства, – евреи, сирийцы, греки, галлы и представители прочих народов – с женами, детьми и рабами. Рим всегда отличался многолюдностью, и в нем было много инсул. Так что четверть миллиона граждан вместе с негражданами, женами, детьми и рабами должны были составлять по крайней мере миллионное население.
В ином случае инсулы стояли бы полупустыми, а город утопал бы в садах. Я полагаю, цифра два мил- лиона ближе к истине."
"Неимущие (лат. сapite censi, или пролетарии). – Беднейшие римские граждане назывались сapite censi, сосчитанные по головам, поскольку во время переписи единственным, что они могли предъявить цензорам, были их головы. Такие люди не принадлежали ни к одному из пяти имущественных классов и чаще всего входили в городские избирательные округа, и потому их голоса почти не имели веса в трибутных комициях.
Неимущие оставались политически инертными, пока не возникала угроза голода. Те из неимущих, кто принадлежал к сельским трибам и потому мог влиять на ход голосования, чаще всего не имели возможности приехать в Рим во время выборов. Такие люди были несведущи в вопросах политики и управления, они имели мало общего с угнетенным классом периода индустриальной революции.
Я старательно избегала слов «массы» и «пролетариат», чтобы избежать постмарксистских ассоциаций, неприменимых к бедноте Древнего мира. Похоже, это были деятельные, довольные жизнью и часто весьма дерзкие люди, а вовсе не угнетенные труженики, одержимые идеей борьбы за свои права. У них были собственные герои, первое место среди которых, вероятно, принадлежало Гаю Марию, а затем Цезарю, пользовавшемуся огромной народной любовью.
