Федор Годунов. Стылый ветер

Так наградит, что вся земля русская собственной кровью захлебнётся.

— Григорий Васильевич, — оглянулся Сандулов, уже отъезжая — Слышал я, что ты князя Долгорукова, что в Ельце за воеводу был, собственной рукой зарубил? Так ли?

— Зарубил — прищурился Грязной, впервые за всё время беседы положив руку на взведённый пистоль. — Он, вор, царские склады поджёг и к Шуйскому переметнуться задумал.

— Так я не в упрёк, — усмехнулся рязанец. — По заслугам и смерть, изменнику! Подарок у меня для тебя, воевода. Младшего брата его мы во время битвы на Лопасне в плен захватили.

Я лишь головой покачал, смотря вслед уезжающим.

Вот же хитрецы! Сначала елецкого воеводу от народного гнева спасли. Теперь его брата, взяв в плен, Грязнову на казнь подсовывают. А сами все «в белом»! Явно лидеры дворянского войска не хотят все мосты за собой сжигать. Вот и не трогают воевод Василия Шуйского, стараясь подсунуть их на казнь кому-нибудь другому. Долгорукова вон Грязному «подарили», захваченных в предстоящей битве под Троицком бояр, в Путивль к ЛжеПетру на расправу отправят.

— Что с князем делать будем? — оглянулся на меня Грязной, тронув коня в сторону городских ворот. — Убьём или как?

— Не знаю, пока, — признался я ему. — Долгорукий — твой враг, но тебе же ещё с Шуйским договариваться, а если ты всех его воевод перережешь, он и обидеться может.

— Я могу убить его и попозже, — пожал плечами в ответ боярин.

Я весело засмеялся, поражаясь уверенности в голосе боярина, понукнул коня. Вот человек для которого не существует невозможного!

Над головой пролетела арка ворот, раздвинув стены широкой улицей, замелькали лица горожан, спешащих по своим делам, замахал руками бородатый детина.

Да ну⁈ Я подался вперёд, не веря своим глазам.

* * *— Что встал, Гаврила? Проходи, садись вон лавку. Поговорим.

— Благодарствую, боярин, — Ломоть замялся у порога, сняв с головы шапку, покосился в сторону вышедшего Тараски.

— Не по чину ему, — по-доброму усмехнулся я. — Для тех кто верой и правдой служит, у Фёдора Годунова место за столом всегда найдётся.

— Государь⁈ — остолбенел Гаврила, с намёком выпучив глаза. — Да как же….

Ну, да. Не один я сына боярского принимал. Решил заодно своего человека Тараске и Порохнёй показать.