Федор Годунов. Стылый ветер

Может полководец ты и хороший, но политик из тебя никакой. Сначала в эту авантюру влез, поверив на слово «царю» Молчанову, что тот следом с войском придёт, потом посланникам Шуйского свободно по лагерю шататься позволил, раздор и смуту внося, теперь опять же дворянские отряды подальше от себя за Москвой-рекой ставит, что бы им проще было на сторону врага переметнуться. Как итог, ослепление и прорубь в далёком Каргополе.

Ладно. Это мы ещё посмотрим. Если у меня всё как задумано сложится, попробую я будущего узника по дороге в Каргополь перехватить.

Надеюсь, что к тому времени иллюзий по отношению к доброму царю у большого воеводы поубавится и он ещё сможет пользу принести.

* * *"

"Проводив Грязнова к Болотникову и оставив в полку за главного Порохню, я, взяв с собой десятки Тараски и Мохины, отправился в другую сторону. Пришло время оставленные в тайнике Чемоданова драгоценности проведать.

В целости ли? Или, может, тот же Фрол, оставшись без хозяйского надзора, захоронку своего господина нашёл и без спросу прихватизировал?

Не должен, в принципе.

Теми же царским венцом и печатью особо не попользуешься. Их только новому царю, в расчёте на щедрую награду, преподнести. Но тогда бы Шуйский уже давно в шапке Мономаха щеголял. Он бы о такой находке по всей Руси раструбил, в том можно не сомневаться.

В деревню я заглядывать не стал. После памятного боя с польским отрядом меня там наверняка узнают. Послал туда Мохину с десятком, а сам вместе с Тараской обогнул и затаился в том месте, откуда в прошлом году мы на ворога с мужиками ударили.

Петро себя долго ждать не заставил, появившись уже через полчаса.

— Пусто там, — доложил мой друг, стряхивая с одежды посыпавшиеся с веток снежинки. — Староста сказывает, что царские вои сюда не заезжают. Деревенька-то в стороне от тракта стоит. Тиун только князя Голицына иногда появляется. Поместье князю в вотчину после бегства окольничего передали.

— Налетели коршуны на добро, как хозяина не стало, — зло прошипел я.

— Ну, ничего. Даст Бог, не долго Васятке Голицину вымороченной деревенькой пользоваться. Я ему ещё за бунт в войске и расправу с матушкой сильно должен остался! Ладно, Петро, — развернулся я к Мохине. — Мы поутру с Тараской вернёмся, а ты с воинами здесь, в деревне переночуй. Если случится чего, бери любого мужика да с ним гонца и пошли. Тут до заимки версты три всего будет. Местные дорогу знают.

— Вдвоём пойдёте? — недовольно насупился десятник.