Федор Годунов. Стылый ветер

Горяч, дерзок, непредсказуем. Но если уж примет твою сторону, более верного сторонника ещё поискать. — Осторожнее будь. На рожон не лезь. Будет опасность, бросай эту мельницу. Людей главное сбереги.

И приобнял полусотника, похлопав его по плечу.

— Эй, служивый. Не здесь ли живёт думный дворянин Василий Григорьевич Грязной?

Я оглянулся на голос, нашёл глазами стоящую возле часового фигуру и резко отвернулся, до боли стиснув зубы.

— Может и здесь? А тебе что за интерес, боярин? — бывший курский горожанин, прибившийся к нам ещё в то время, когда мы к Ельцу брели, особого трепета перед одетым в дорогую шубу всадником не испытывал.

Не зря всё же мы этих охламонов столько муштровали. Чувствуется выучка."

"— Ты чего, Фёдор? — заметил мою реакцию Подопригора. — Али знакомец твой? — недобро сощурился он.

— Так дело у меня к нему. Скажи воеводе, что старый товарищ с ним повидаться приехал. Московский дворянин Андрей Васильевич Шерефединов.

— Так нет воеводы, боярин. Отъехал он.

— Куда?

— А то мне не ведомо, — вновь порадовал меня часовой.

Прекрасно ведь знает, что Грязной к Болотникову ускакал, а с кем попало не откровенничает. — Спозаранку куда-то ускакал.

— Пригласи его в доме подождать, — процедил я насторожившемуся Якиму. — И полусотню свою придержи. Дело для тебя будет.

Дождавшись кивка Подопригоры, не спеша, иду в сторону бани, благо здание как раз напротив меня было и я к дорогому гостю по-прежнему повёрнутым спиной оказываюсь. Вхожу туда и с силой бью кулаком по стене, в полголоса выплёвывая ругательства.

Боль привела в чувства, вернув ясность мысли. Я замер, тяжело дыша, прислушиваясь к разговору Подопригоры с моим злейшим врагом.

— Василий Григорьевич к обеду вернуться должен. Ты заходи в дом Андрей Васильевич. Откушай, чем Бог послал. И людей своих заводи. Продрогли небось в дороге. Я полусотник, Яким Подопригора.

— Благодарствую, полусотник. Не откажусь. Ефим, коней обиходить, но не разнуздывать. Приедет воевода, поговорим и сразу обратно поскачем.

— Как скажешь, Андрей Васильевич.

Как же, поскачешь ты! Всё, отскакал уже своё! И так, эта погань, слишком долго эту землю топчет. Наверное, даже самого Грязнова постарше будет.

Вспомнив о Грязном, я задумался. А зачем, собственно говоря, Шерефединов к нему приехал? Уж точно не о былом за чаркой хмельного мёда повспоминать. Потому как ничем хорошим эти воспоминания не закончатся. Двух племянников Шерефединова вместе с семьями опричники под корень вырезали.