Федор Годунов. Стылый ветер

— Мы её до самой Москвы всем по дороге показывать станем.

— Прощай, князь. Шкуру в подарок себе прими.

— Прощай, государь. Бог даст, свидимся.

Я, вскочив на коня, направился к деревне. Пора отсюда уходить. Впереди ждёт Кострома.

* * *— Спаси тебя Христос, боярин."

"С десяток нищих и калек поклонились, ловко пряча монеты в своих лохмотьях.

— Помолитесь за меня, божьи люди, — я, спешившись, размашисто перекрестился на надвратную икону Ипатия Гангрского, подвешенную над святыми вратами. — И за батюшку моего с матушкой помолитесь.

— Помолимся, милостивец. Даже не сомневайся. Век будем за тебя Бога молить!

Ещё бы им за меня не помолиться. Не каждый день этим попрошайкам серебро в руки попадает. Будь я один, они бы вечером уже и за упокой моей души помолиться смогли. Вот только я, играя роль молодого боярича, к вратам монастыря с полусотней Подопригоры приехал. Вид крепкого, хорошо вооружённого конного отряда у любой ватажки охоту к поживе отобьёт.

— Ждите меня здесь, Яким, — немного поколебавшись, я передал узду своего коня полусотнику.

— К усыпальнице схожу, помолюсь, — объяснил я казаку своё решение. — Здесь мой дед с бабкой похоронены.

— Нам бы тоже к святыням припасть, Фёдор Иванович, — скривил губы в привычной ухмылке Подопригора. — Всё же православные мы, а не нехристи какие.

— Припадёте ещё, если Бог даст. Времени у вас на это теперь много будет, — усмехнулся я в ответ. — А пока не будем монастырских служек пугать, — кивнул я в сторону двух привратников, стоящих у ворот.

— Вон как в нашу сторону зыркают.

Мда. Это они сейчас зыркают. Непуганые ещё. Не докатилась, пока, кровавая волна «Смутного времени» до этих краёв. Года через два при появлении моего отряда, уже давно ворота бы закрыли.

В Ипатьевский монастырь я приехал неспроста. Весть о поражении армии Болотникова уже докатилась и до Костромы, обрастая надуманными подробностями полного разгрома его армии и гибелью или пленением самого большого воеводы. Власть Василия Шуйского на севере и востоке ещё крепка.

Поэтому небольшому отряду официально стоящему на стороне Дмитрия, здесь будут не рады. И то, что воеводой в Костроме сейчас сидит, ещё один Мосальский, являвшийся ярым сторонником самозванца и впоследствии перешедший на сторону тушинского вора, ничем здесь не поможет. Не решится князь Дмитрий взбрыкнуть, в то время, когда у Шуйского дела на лад пошли. Его просто не поддержит никто.

Другое дело, Ипатьевский монастырь.