Очень нужно… И тут меня прошиб холодный пот, а я едва не сползла вниз по стене, вспоминая как на ладони лежал цветок, оставшийся после мертвой феи.
— А среди них были феи? – спросила я, пытаясь отойти от мысли, что гарем уютно занимает целый стол. – Имена фей заканчиваются на «т». Кроме двух Мелюзины и Моргаузы.
— Мариэт, Лисбет, Одет, — пропищал мышонок, заставив меня внутренне вздрогнуть. Феи бессмертны, пока не столкнулись с успокоительной литературой. – Я узнаю, где Оберон, а ты ищи! Оно одно!
Дрожащими руками я искала письмо от крестника, перерывая груду писем.
Так, тут снова крестница жалуется, что свадебное платье «слишком нищенское!». Я с отвращением отложила это письмо в кучу, просматривая тысячу проблем крестниц и чувствуя себя Дедом Морозом, разбирающим письма за предыдущие годы.
«Дорогая крестная! Принц выгнал меня из замка, потому что ненавидит простолюдинов! Разве можно так, крестная? Сегодня принц уехал на охоту, а потом неожиданно вернулся и застал меня в королевской опочивальне с конюхом, и убил конюха на месте! Я не понимаю, как можно ненавидеть простолюдинов до такой степени, чтобы оскорблять их и убивать!».
Я почувствовала, что больше не хозяйка своим бровям, которые полезли наверх. Так, а это у нас что? Нашла!
Уже потеряв надежду, я прижала письмо к груди, выдыхая. Все-таки нашла!
— Фея! – пропищал голосок, а я повернулась в сторону кипы сложенных бумаг, по которой карабкался мой мышонок. – Я тут услышал, что Оберон решает какой-то вопрос с драконом! Они говорят, что это старый дракон Ллуда, которого ты вызвала! Он вырвался, потом затаился, а теперь сжигает целые города.
Никто не может с ним справиться! Люди кричат, что это был приказ Оберона, а он отвечает, что без его ведома в волшебной стране никто ни чихнуть, ни почесаться не имеет права. Он обещал, что разберется… Так что у нас есть время."
"Я вытерла нос после чиха, посвященного его величеству и почесала ногу, понимая, что приказ Оберон не отдавал, но нога очень чешется! «Это – преступление! Без приказа!», - пошутил внутренний голос, а я с наслаждением расчесывала ее, нарушая закон с тихими стонами блаженства.
«Тебя посадят!», - развлекался голос, а злостная преступница в моем лице, продолжала ходить по тонкой юридической грани. «Это измена королевству!», - смеялся внутренний голос. «Изменой было бы, если бы я почесала что-то другое!», - прыснула я, чувствуя, как немного успокаиваюсь.
Внезапно мышонок дернул головой, спрыгнул с кучи бумаг и исчез.
