»
Значит, первая скандальная крестница действительно должна была попасть к чернокнижнику? И то, что в доме оказался Оберон – это было лишь расставленной ловушкой на крестную, которая отказалась выполнять условия договора? Теперь понятно, почему она пряталась и от тьмы, и от Оберона, почему жила в лесу и почему разнесла мне половину кухни…
Мне было так стыдно за то, что я убила ее. Я посмотрела на мышонка, который гладил меня маленькой лапкой, пытаясь утешить: «Не плачь, мамочка!».
Видимо, она отправилась за цветком, но там ее ждала тьма.
И фею занесло в наш мир. Я случайно убила ее, стала феей, а следом за ней пришла тьма. Что я наделала?
Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха
Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха
Я всхлипывала, обнимая подушку. По щекам текли слезы, а я нервно сглатывала их. Может, завтра все будет хорошо? Завтра все будет по-прежнему? Я снова буду маленьким нанылом… Может, никакого проклятия не существует, а мне просто показалось? А вдруг это какие-то чары, иллюзия, наваждение? Я уткнулась лицом в подушку, понимая, что видела наяву самый ужасный страх каждой женщины – быть уверенной, что ложишься в постель с любимым, а проснуться с чудовищем, которому на тебя плевать… Под подушкой лежали свернутые листики бумаги, а я пыталась взять себя в руки и прекратить реветь.
— Не плачь, — пищал мышонок Павлик, сидя на моем плече. – Прошу тебя, мамочка… Не надо плакать… Или я тоже буду плакать вместе с тобой…
Я стиснула зубы, чувствуя такую нежность к этому малышу, от которой сразу становилось тесно в груди.
— Ложись, — прошептала я, видя, как слезинка течет по усам. – Ложись, мой хороший… Не надо плакать… Что-нибудь придумаем… Давай, мой маленький…
Я сделала ему ямку на подушечке, глядя, как он укладывается спать. Мне пришлось дать ему пальчик, чтобы он обнимал его. Тонкий хвостик свесился вниз.
— Спой мне колыбельную, — жалобно попросил мышонок, а я вздохнула пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь песенку.
– Пожалуйста… Как мама…
— Ложкой снег мешая, ночь идет большая, — спела я чуть хриплым полушепотом. Таким голосом можно смело петь колыбельную в фильмах ужасов. – Что же ты … мышонок, не спишь? Спят твои соседи, белые медведи, спи и ты, малыш…"
"Павлик зевнул, закрывая глазки, а я лежала и пыталась уснуть. Мои губы дрожали, а я вспоминала тот сладкий миг, когда обнимала плечи, тая от каждого поцелуя.
