"
"Я еще раз посмотрела на собственную линию дизайнерской одежды, валявшейся на полу, чувствуя, что при виде нее подкроватные монстры трясутся под своей кроватью так, что соседи уверены: у меня наконец-то появилась бурная личная жизнь!
Хрустальные каблуки издавали такой скрежет, что неподготовленному слушателю казалось это идет не хрупкая фея, а железный дровосек, волоча огромный топор по глянцевому полу. Маленький лыжник шел на мировой рекорд, прокладывая по полу новую лыжную трассу.
— Ой! – пропищали мыши. – Там такое! Тебя задушить хотят!
— За что?!! – удивилась я, глядя на мышиную панику, обсуждающую последнюю новость.
— Там целая очередь стоит! – тут же занервничали мыши, пока я пыталась понять, откуда столько желающих набежало. – Там такое твориться! Ему предложили тебя задушить!
Навострив хрустальную лыжню в сторону неприятностей, я решительно вышла из комнаты. Перед дверью его величества и самомнения стояла длинная трясущаяся очередь из стражников и слуг. Неужели мышки были правы, а слуги трясутся они от вожделения?
— Ты с ней разговаривал? – послышался голос, от которого очередь начала трястись сильнее.
– Ты не так на нее посмотрел, что она расстроилась?
— Нет, ваше величество. Я на нее даже не смотрел, — глотал слова кто-то. Дверь открылась, а оттуда вышел стражник. Вместо него вошел другой.
— Мы тогда сделали ей замечание, что не стоило рвать цветы, не попросив у куста разрешения, — каялся стражник, а остальные обитатели замка опустили головы, словно прикидывая смету на похороны.
Что было дальше, я не расслышала, но стражник вышел бледный и нервный, оглядываясь по сторонам и ускоряя шаг по коридору.
— Я пытаюсь понять, что с ней происходит. Она ест. Слуги отчитались мне, что оставляли ей еду несколько раз. Она белее кувшинки, – произнес Оберон, а я услышала скрипучий голос Мелюзины.
— Она утверждает, что у нее… мыши, — проскрипела старая моль таким голосом, словно пора собирать моих родственников, чтобы сообщить им неутешительный диагноз. – Она позвала меня посмотреть, а мышей не было! Я вам крыльями клянусь.
Заходим, а там тишина! Она меня еще догнала, притащила со словами: «Вот они!», а там… ничего!
Оберон молчал, а я вздохнула, прикидывая, как объяснить мышам, что Мелюзина уже старенькая, подслеповатенькая, и если мышки будут себя хорошо вести, то им светит в перспективе неплохое наследство.
— Поговорите с ней, — вздохнула тетя Зина. – Попробуйте мягче… Заботливей… Душевней…
Я вернулась в свои покои.
