"
"— Она твердит мне… ик!… что хочет покинуть этот… ик!… мир! – упирался лепрекон. – Даже золото мое чуть ли не прикарманила! Еле отбил! Откуда ж я знал, что это ваша… ик!
«Ваша ик!» — вызвало у меня бурю негодования. Я бы ему показала! А пока что я могу показать только результат неудачного заклинания!
— Ну я и … ик! – заметил лепрекон, пока я отчаянно барахталась под плащом, прижимаемая к себе рукой. – Заклинание, конечно, можно снять, но… Ик! Тут цена вопроса… Правила вы сами знаете… И тут приказывайте – не приказывайте.
Я мало что смогу сделать. За украденное золото платят золотом!
— Сколько? – глухо произнес Оберон, пока оставшиеся гости смотрели на меня, как на расхитительницу бюджета. Не хватало, чтобы кто-то сейчас выдал: «Так вот куда пойдут наши налоги! Все на баб истратил!».
— По весу, — отозвался лепрекон, разводя руками. – Правила есть правила… Ик! Как только золото будет у меня в волшебном сундуке, желание перестанет действовать.
«Да, умрешь ты, Лиля!», - вздохнул внутренний голос, отпевая меня заочно.
Я и сама понимала, что шестьдесят пять килограмм золота – это вам не три монетки и «большое спасибо».
— Хорошо, я заплачу, — произнес Оберон, а оставшиеся гости, явно не из робкого десятка, зашушукались. Я застыла на месте, словно прибитая новостью. Он заплатит? Шестьдесят пять кило золота? Я попыталась поднять голову, чтобы посмотреть в глаза мужику, который после «импотент» и «чудовище» согласится выложить за меня столько денег, но мне на голову легла рука, прикрывая мне угол обзора.
Я отчетливо слышала, как что-то позвякивает, высыпаясь на пол, слышала шаги и шелест гостей.
— Желание больше не действует! – сообщил лепрекон, чем-то звеня, а я подняла жалобные глаза, чувствуя, как меня нежно покусывает пиранья-совесть, отхватив приличный кусочек от холодеющего филейчика. Зал опустел, а меня держали под плащом.
— Убил бы, — произнес Оберон, глядя на меня сверху вниз, пока я чувствовала его руку с плащом на своем обнаженном плече.
– Мало того, что заклинание перековеркала, так еще и с желанием. Действительно убил бы!
Я смотрела на него жалобно-жалобно, причем не потому что это был единственный способ спасти хотя бы горсточку нервных клеток, а потому что как-то неловко получилось.
— И вот как это называется? – произнес король фей, глядя мне в глаза, а я чувствовала, как губы слегка вздрагивают. Мне на голову опустилась тяжелая рука, проводя по волосам.
