— Лаис, — представилась незнакомка, протягивая для поцелуя тонкую руку. — Лаис Эстер.
— Вы не россиянка?
— Увы, нет, — покачала головой молодая женщина. — Если вы пообещаете, что не станете кидаться с кулаками, то признаюсь честно, что я и впрямь имею австрийский паспорт. Но это не тайна! Я здесь живу уже десять лет и, поверьте, совсем не моя вина в том, что ваш государь воюет с моим.
— Сочувствую, — любезно улыбнулся Лунев, продолжая исподволь разглядывать спутницу. Той, очевидно, было не привыкать к вниманию мужчин, и потому, снова почувствовав себя в безопасности, она только улыбнулась в ответ.
— Однако, насколько мне известно, подданных императора Франца-Иосифа велено задерживать, дабы затем обменивать на российских граждан, которых война застала на территории Австро-Венгрии.
— Это так, — вздохнула Лаис, — но мне предначертано жить здесь у границы вечных снегов! Таков мой путь. Он записан в Книгу Судеб, и не мне противиться воле создателя воли.
«О Господи! Мистика, — отворачиваясь, скривился Платон Аристархович.
— Салонные штучки. Что ж за дурное поветрие!» Как серьезный практик, он не признавал манеры объяснять непонятное еще более непонятным, городить вокруг досужих выдумок турусы на колесах и приписывать схватке богов и потусторонним силам всякий заурядный прыщ. Но, впрочем, экзальтированность натуры вполне соответствовала внешнему облику новой знакомой.
— Конечно, конечно, — чуть заметно усмехнулся Лунев. — Но все же полагаю, в глазах генерала Джунковского[1] запись о Книге Судеб — недостаточное основание для нарушения высочайших предписаний.
— Ну вот, и вы туда же, — надула губки прелестница. — Послушать вас, так каждый иностранец — непременно шпион!
— Я такого не утверждал, — покачал головой Лунев.
«А впрямь, что, если она шпионка? И вся эта сцена с криками и пьяным рукосуйством устроена специально для того, чтобы установить контакт со мной? С государем мы, конечно, разговаривали тет-а-тет, но если заговор действительно существует и столь разветвлен, как подозревается, наверняка изменники позаботились о том, чтобы окружить императора своими осведомителями.
Офицер контрразведки, произведенный во флигель-адъютанты и оставленный при особе императора для неясных „особых поручений“, наверняка должен был привлечь внимание заговорщиков. В таком случае это, как говорится, „сладкая ловушка“. Но если это и впрямь так, то ниточка от госпожи Лаис тянется к неведомым пока мятежникам, а значит, не след прекращать столь ценное знакомство».
