— А если смогут, то, может, удастся обмануть их, усыпить бдительность, а затем…»
Барраппа засунул оружие за пояс и загрохотал кулаками в дверь.
— Помогите! Они держат меня взаперти!
* * *С превеликим сожалением отказавшись от дармового угощения, проинструктированные Луневым жандармы приступили к делу. Оставив большую часть подчиненных в оцеплении вокруг дома, отрядив десяток из них проверять флигеля, конюшни и разнообразные службы, прапорщик Ванюта повел остаток своего воинства в бой на защиту престола.
Рослые как на подбор, плечистые слуги безмолвно отворили двери пред стражами закона, точно те были дорогими гостями в этих стенах.
— Где хозяин? — обращаясь к одному из подручных Чарновского, имевшему, по мнению контрразведчика, наиболее осмысленный вид, спросил Лунев.
— В отсутствии, ваше высокоблагородие! — демонстрируя армейскую выправку, выпалил слуга.
— Ложь, — сверля взглядом собеседника, жестко проговорил Платон Аристархович. — Мне известно, что ни господин Чарновский, ни госпожа Эстер не покидали этого здания.
Если вы окажете помощь следствию и чистосердечно расскажете, где они скрываются, вы будете награждены за верность и преданность государю. Если же сочтете нужным играть в молчанку или, того хуже, пытаться нас обмануть, предстанете перед военным трибуналом как пособник врагов Отечества. Итак, я повторяю вопрос еще раз: где скрывается господин Чарновский, госпожа Эстер, а также господин Конрад Шультце, о пребывании которого в этом доме мне доподлинно известно? Вопрос относится ко всем присутствующим.
— Лунев обвел взглядом замерших слуг. — У вас есть время, пока я не сочту до трех. Итак, раз, два…
— Ваше высокоблагородие! Ваше высокоблагородие! — Один из жандармов, придерживая шашку, сбежал, почти скатился с лестницы. — Там наверху комната, книг в ней огроменное число. Я дверь приоткрыл, сквозь щелку глянул — там офицер, конногвардеец. Так я подумал, не ваш ли?
— Ну вот, — Платон Аристархович сверху вниз посмотрел на понуро замерших перед ним верзил, — а вы твердите «Не могу знать».
Дверь библиотеки распахнулась. На ее пороге в сопровождении сотника-атаманца и пары жандармов стоял полковник Лунев.
— Не двигаться с места! Положить оружие!
Офицер в конногвардейском мундире с крестом святого Георгия на груди едва не поперхнулся от столь бесцеремонного вторжения и поставил на богато сервированный столик недопитый бокал хереса.
