Что тебе какая-то царица, когда перед тобой готов склониться целый мир?!
Распутин почувствовал, как лица его касаются холодные капли воды, а возле самого носа возникает резкий запах нюхательной соли. Он открыл глаза. В каком-то странном цветном тумане перед ним маячило лицо лейб-медика царской семьи доктора Боткина.
— Я ухожу, — прохрипел Старец.
— Да куда же вы пойдете! — всплеснул руками врач. — Лежите-лежите. Вам сейчас покой нужен. Сейчас, голубчик, вас перенесут в постель. Мы вас обследуем, узнаем, что это вдруг с вами за напасть приключилась.
Вот ответьте-ка мне, будьте любезны, что вы нынче ели?
— Ступай прочь, клизма очкастая! — Распутин одним рывком поднялся на ноги, точно и не задыхался вовсе и не бился в судороге лишь несколько минут назад.
— Да помилосердствуйте, что же это вы?..
— Прочь! — Распутин перевел взгляд на залитый кофейный столик, и в ту же секунду на нем с печальным звоном начали лопаться чашки. — С дороги! Я ухожу!
* * *Барраппа прислушался: за дверью грохотали тяжелые сапожищи.
«Ну, вот и жандармы», — его охватило ни с чем не сравнимое чувство близкой схватки, которую не дано изведать большинству простых смертных. Чувство, пьянящее сильнее любого вина, придающее телу необычайную силу и подчиняющее все единой цели — скорой и безоговорочной победе.
— Эй, кто там? — окликнули из-за двери.
С усмешкой Барраппа прохрипел в ответ фразу на арамейском.
— Ишь ты, иностранец какой-то.
— Спасите, меня хотят убить! — сопровождая жалобным стоном новые слова, выкрикнул Страж Храма.
— А ну-ка, навались-ка, братцы!
Мгновение спустя за дверью послышался тяжелый удар, ругань и крик:
— Штыками поддевай ее!
— А ежели пульнуть?
— Совсем одурел? Замок попортишь, а щеколда, поди, кованая — намертво станет. Давай выворачивай его!
«Трое, — констатировал про себя бывший капрал, вслушиваясь в голоса. — Ну что ж, трое, значит, трое. Стало быть, никакой пощады».
Он скорчился на полу возле двери, ожидая, когда же, наконец, штурмующие одержат верх над замком.
— Эй, ты жив? — Пара жандармов, вломившись в комнату, наткнулась на скрюченное у порога тело.
— Помер, что ли?
Переполошенные слуги государевы осторожно стали трясти за плечи Барраппу. Тот вновь издал негромкий стон. Жандармы подхватили лежащее на полу тело, силясь поднять… В то же мгновение левый кулак Барраппы с выдвинутым вперед большим пальцем врезался в глаз ближайшего «брата милосердия».
