Перехватив винтовку, бывший управляющий с силой дернул ее вперед, вырывая из рук караульного, а затем на возвратном движении ударил несчастного прикладом в грудь с такой силой, что тот рухнул на пол, хватая воздух открытым ртом.
На помощь опростоволосившемуся собрату бросился часовой, дежуривший у входа, но брошенная подобно импровизированному дротику трехлинейка заставила его уклониться и сбавить шаг. Пользуясь заминкой, Шультце метнулся в сторону распахнутой двери кухни.
— Не стрелять, живьем брать! — закричат Лунев, стремглав бросаясь вниз по лестнице.
— Господин полковник, а по ногам?! — Атаманец потряс револьвером. — Ну, теперь все, хана, уйдет! У них там в кастрюле небось подземный ход!
— Уйметесь вы наконец?! — раздраженно бросил контрразведчик.
— Уже почти унялся. — Лицо атаманца резко стало серьезным. — Если без шуток, Платон Аристархович, ход не ход, а ножей и топоров на кухне наверняка выше крыши. Дозвольте, я туда первым войду. Сами же видели, что этот дворецкий вытворяет.
Только, ради бога, этих пугал огородных туда не пускайте, чтоб на линии огня не маячили.
— Хорошо, ступайте, — кивнул Лунев. — Но будьте предельно осторожны!
— Опять же, их туда пусти — все ж сожрут, мироеды, — со все той же серьезной физиономией продолжал атаманец. — Честному человеку после хорошей драки нечем будет закусить."
"Сотник взвел курок и, осторожно приблизившись к полуоткрытой двери, заглянул внутрь.
— Не видно. Так, проходим угол. На раз-два-три…
С этими словами он ударил ногой по двери, заскочил на кухню, поворачиваясь и держа оружие на изготовку.
Секунды тянулись, будто резиновые. Лунев прислушивался к голосу помощника, доносившегося из кухни:
— Так! Шо у них тут на первое? Господи, это шо ж такое? Вкусно. Платон Аристархович, все чисто, никого нет!
— То есть как нет?
— Да никак. Если наш зайчик-побегайчик не обернулся кроликом и не превратил себя в рагу, то есть не врагу, конечно, а совсем даже наоборот, то здесь пусто, хотя и уютно.
А это у нас что?
— Да прекратите вы, наконец, жрать! — возмутился Лунев, появляясь на пороге.
— Это дверь, ее не едят, — указывая стволом на закрытый полотняной занавеской вход, пояснил атаманец. — Не заперто. Кажись, винный погреб. А это что за фонарь? О! Шультце! Платон Аристархович, здесь он! А ну стой, гадина, пятки отстрелю на хрен!
Полковник Лунев, подобно гончей, почуявшей след, рванул за атаманцем.
