— Лаис, дорогая, — Мишель картинно прижал руку к груди, активизируя закрытую связь, которая позволяла сотрудникам института мысленно общаться между собой, — уверяю тебя, с кольцом ничего не могло произойти.
— База Европа-Центр, ответьте Ваганту, — в этот миг раздавалось на канале закрытой связи.
— База слушает, — донесся до Чарновского приятный голос диспетчера.
— Что там слышно по кольцу Соломона?
— Одну секунду, — заверила барышня «Европа-Центр», и ее интонация не предвещала ничего хорошего. — Сейчас переключу на лабораторию исследования сакральных артефактов.
— Да уж, будьте любезны.
Голос на канале связи сменился иным, звучащим быстро и напористо:
— Здесь Полина Одинцова.
— Дюнуар моя фамилия, — отозвался Чарновский. — Приветствую тебя, зеленоглазая дочь Одина!
— Здравствуй, дядя Миша! На этот час сведения у меня зачудительные: перстень фонит так, что приборы зашкаливают, магическое излучение — более пяти мегагекат. Для сравнения: предельная мощность великого мага средней руки не превышает двух мегагекат.
— Замечательно, и что это нам дает?— торопливо прервал ее специфические откровения Чарновский. — Принцип действия выяснили?"
"— Увы, мы создали атомарную копию, — грустно призналась заведующая лабораторией. — Но магического излучения в ней не больше, чем в кроличьей лапке.
— Вот не люблю я весь этот волшебный инвентарь, — вздохнул конногвардеец, — никогда толком не знаешь, чего от него ожидать.
— Во всяком случае, надевать кольцо, пожалуй, не стоит.
— Никому?
— Вероятно, существует кто-то, для кого N в формуле О'Грейди равно нулю, но лично я таких не встречала. Наверняка это какая-то генетическая аномалия.
— М-да, спасибо, объяснила, — хмыкнул Чарновский. — Ладно, как говаривал Д'Аламбер: «Даю вам слово дворянина, что это так и никак иначе». Спасибо за информацию. Перстень мне сегодня уже надо будет вернуть.
— Хорошо, — раздалось на канале связи, — и, пожалуйста, держите нас в курсе всего, что происходит с этим артефактом.
— Угу. — Чарновский вернулся в мир, где на него вопросительно глядели удивленные черные глаза Лаис.
— Сейчас мы позавтракаем, а затем мне придется вернуть эту весну на место, и там, у себя в спальне, я уверен, ты найдешь свое кольцо.
Сердце Лаис стучало дробно, точно молоточек чеканщика по серебряному блюду.
— Это верно? — спросила она, понимая, что ее ненаглядный Мишель говорит неправду, и все же отчаянно желая ему верить.
— Вне всякого сомнения.
