Как бросившиеся к Старцу лакеи разлетелись в стороны, точно бильярдные шары от умело пущенного битка, как вспыхнули длинными языками пламени и разом потухли свечи на праздничном столе, и двери распахивались сами собой под одним лишь взглядом стремительно уходящего Распутина.
«— Ты что ж такое вытворяешь, бес нечистый?! — про себя вопил Старец. — Ужо я тебя!
— Уймись! — резко отвечал Хаврес. — Будь это просто крест с золотом и каменьями, мне к нему приложиться было бы все равно что в кресле расположиться.
Но тот, что тебе подсунули, — непростой. В нем шип от терний венца Христова. Я эту кровь за версту чую. Как по мне, так лучше уж в пламени гореть, чем к тому кресту прикасаться.
— А я так мыслю, что прикасаться лучше, чем гореть. Этак я по твоей милости благоволения царского лишусь, а заодно и свободы.
— Не тужи, пока я с тобой, — заверил Хаврес, — тебе ничего не угрожает.
— Как же?! — хмыкнул Распутин."
"— Да так… — оборвал его демон и вдруг запнулся. — …Перстень Соломона вернулся в этот мир.
Едем!
— Ну уж нет! — взбеленился Старец. — Не бывать по-твоему! Нынче у меня именины, гостей будет полон дом. Куда ж я поеду?
— Поворачивай! — взревел Хаврес.
— Ничуть не бывало! — в тон ему отвечал Распутин. — Я боле в то место ни ногой! Заклятый тот дом! Как есть, заклятый! А перстень твой я по-иному добуду. Коли из той продолбины, в какую я по твоей милости угодил, целым выйду, так у меня отменное соображение имеется».
* * *— Последние новости! Последние новости! — неслось над улицей.
Звонкий мальчишеский голос заглушал бряцание колокольчика и стук колес трамвая, неспешно ползущего по заснеженному Невскому проспекту.
— Отважная сестра милосердия спасает знамя полка и открывает тайные планы врага! — первому голосу вторил другой, столь же бойкий и юный.
С недавних пор молодые крестьянские парни, прибывшие в столицу в поисках хоть каких-то грошей, больше не бродили по городу с огромными газетными сумками. Они исчезли с улиц и площадей Петрограда, уступив место и медные бляхи совсем уж худосочным подросткам или же почти старикам.
Черные бушлаты на вырост на щуплых юнцах смотрелись довольно комично, но самим себе эти мальчишки, зачастую кормильцы семей, казались весьма значительными. А потому и медная пластинка с надписью «Газетчик» на меховой шапке и бляха с номером и надписью «Агентство печати» на ремне сумки всегда были выдраены едва не до зеркального блеска.
