К тому же неведомый корреспондент неосторожно писал «у нас в Петербурге». Между тем большая часть гвардейских полков сейчас на фронте, и это тоже значительно сужало круг поиска.
Лунев восстановил в памяти приложенный к письму список инструкторов и учителей фехтования, служивших за последние десять лет в Петербургском округе. Перечень их был не слишком длинным, к тому же всех унтер-офицеров контрразведчик отбросил с самого начала. Никто из них не мог вращаться в придворных и офицерских кругах. Оставалось восемь человек, из которых пятеро сейчас находились в действующей армии.
— Ну, как вам машина? — по-своему оценивая задумчивость клиента, поинтересовался приказчик.
— Хороша. — Полковник вытащил отпечатанный лист и поднес к глазам.
Так и есть, у букв наличествует свой характер. Вот, у «т» чуть-чуть, самую малость, не допечатывается ножка, а на «е» какая-то точка…
— Желаете приобрести?
— Возможно, — уклончиво ответил Лунев. — Однако не нынче, иным разом. — Приказчик едва сдержался от бурного выражения неодобрения.
— А скажите, голубчик, — между тем продолжал Лунев, — много ли у вас таких вот машин покупают ныне?
— Отчего ж, — без особой охоты, но все же вполне учтиво ответил продавец, — покупают. Вот и господа офицеры берут. Нынче-то небось в штабах работы много, а их в Петрограде теперь вон сколько. Да и магазин у нас солидный. Место хорошее, товар знатный.
— Это верно, — согласился контрразведчик, — работы много.
В его голове отчего-то не желал складываться образ ловкого фехтовальщика, орудующего клавишами пишущей машинки, точно рапирой, легко и непринужденно.
«Быть может, все же „Фехтмейстер“ — лишь кодовое обозначение? И я копаю не в ту сторону?»
— А вот еще, — выходя из задумчивости, проговорил Лунев. — Вы случайно такие вот пробные листы для каких-нибудь нужд не храните?
— Ну что вы? — приказчик развел руками. — Нам без надобности.
— Очень жаль. — Полковник направился к выходу.
— А вот не желаете ли, скажем, пластинку купить? Панова есть, Вяльцева. Или вот новый Шаляпин.
— Нет, благодарю.
Лунев вышел на улицу, и за спиной его над дверью печально звякнул колокольчик.
До квартиры, арендованной Луневым здесь же на Садовой еще двенадцать лет назад, оставалось идти не более четверти часа. Миновав здания Гостиного двора и Публичной библиотеки, Платон Аристархович перешел Невский. За спиной, дребезжа в темноте, прокатился трамвайный поезд. Сей наследник конки, уже привычный жителям столицы, неизменно вызывал живейший интерес у приезжих.
