Его высокопревосходительство и батальоном-то не в силах управлять, не то что определять стратегию фронтов. Но если предлагаемый мною комитет возглавит подобная фигура, бывший начальник Ставки Верховного главнокомандующего, это непременно поднимет статус сего, по сути бесполезного, учреждения и даст возможность вручить освободившуюся должность военачальнику куда более достойному, нежели сей тапер в синематографе.[15]
— А вы не очень-то расположены к нему, — покачал головой самодержец.
— Сам по себе этот генерал мне глубоко безразличен.
Мало ли в России чернильных полководцев. Но сейчас во главе организации, призванной быть мозгом воюющей армии, он столь неуместен, что, пожалуй, даже и вреден. Тем более что… — Генерал Орлов замялся.
— Ну? Что же вы замолчали? Продолжайте!
— Ваше величество, полагаю, вы уже видели представленные полковником Луневым списки задержанных по делу о фальшивых купюрах?
— Я взглянул на них, но лишь мельком, когда нынче утром подписывал верительные грамоты нашему послу в Южно-Африканский союз.
— Николай II огорченно вздохнул. — К моему удивлению, там немало известных фамилий, — император обескураженно развел руками, — кто бы мог подумать, что даже Гучков способен на такое?!
— Вот ведь, какая незадача, — согласился князь Орлов. — Однако в данном случае человек, о котором я веду речь, не слишком известен. Хотя в определенных кругах…
— Кто же это?
— Это некто Францевич, Людвик Казимирович, присяжный поверенный. Он двоюродный брат начальника штаба Ставки и в отсутствие генерала ведет все финансовые дела его семьи.
Ночью этого господина арестовали. В его доме было обнаружено пять тысяч рублей фальшивыми ассигнациями. Еще около двух тысяч господин Францевич уплатил по счетам жены и матери генерала, своей родной тети.
— Да, неприятная ситуация, — согласился царь.
— Еще какая неприятная! Всего месяц назад господин Францевич успешно выступал в суде по делу о польских социалистах-непримиренцах.
— Это те, которые агитировали устраивать акты саботажа в тылу нашей армии во Львове и в Варшаве?
— Так точно, — подтвердил Орлов.
— А всякому известно, что во главе этих социалистов давно уже стоит некто Юзеф Пилсудский, имеющий живейшее сношение с австрийским и немецким Генеральными штабами.
— Вот даже как? — Император забарабанил пальцами по столешнице. — Вы что же, утверждаете, что сей защитник польских мятежников имеет прямую связь с Пилсудским, а через него с нашим врагом?
— Это утверждаю не я.
