Куда ж податься? Некуда!
Хотя стоп! 3-я Измайловская рота, инженер Мирослав Ковальчик. Как же он мог забыть любезное предложение сокамерника? Барраппа оглянулся, по Большой Морской неспешно трусила извозчичья пролетка.
— Стой! — махнул рукой беглый арестант. — До Балтийского вокзала сколько возьмешь?
— Двугривенный, — с запросом сообщил возница.
— Поехали, да поскорей! — Барраппа прыгнул под брезентовый козырек пролетки. — Давай трогай!
Путь от Балтийского вокзала к Измайловским ротам Барраппа проделал пешком.
Так было спокойнее. У самого дома он остановился, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Те были крайне неблагоприятными — очень хотелось есть. Но сквозь голод пробивалось еще одно чувство — невнятное чувство близкой опасности, не раз помогавшее ему, как, впрочем, и всем иным нотерам, обходить засады. Барраппа еще раз прошелся около дома, затем повернул во двор. На задворках, у черного хода виднелись два женских силуэта.
— …Это ж надо такому случиться! Ведь какой же порядочный мужчина, вроде не прохвост какой — и вот так вот заарестовали!
— Да страх просто: ввалились, натоптали, все перевернули вверх дном, хозяина увели.
Он им: «Как вы смеете, я инженер Морского завода Ковальчик». А они: «Ты шпион». Просто ужас, что делается! До темноты сидели, кого-то ждали, только, почитай, ушли!
В этот момент женщины увидели стоящего в подворотне Барраппу.
— Эй, вам кого?
— Добрый вечер, сударыни! — поклонился Барраппа. — Никого мне, работу ищу. Из беженцев я.
— А чего могешь?
— С конями могу, дрова рубить, починить чего или там притащить.
— А много ли возьмешь?
— Куда как много? Еды бы да кров.
— Ишь ты, кров ему подавай, — хмыкнула служанка инженера Ковальчика. — А ты, часом, не злодей какой?
— Да я мухи не обижу, есть сильно хочется и спать негде.
Ее приятельница, по виду дворничиха, из тех, кто пришел на смену мобилизованным в армию мужьям, подошла к воротам и пристально глянула на «беженца».
— А он ничего так. Клавка, может, приютишь бедолашного?
— Может, и приютю, — томно ответила Клавка.
— Там после жандармов прибраться надо, мебель передвинуть. Так что на щи себе заработаешь.
* * *В маленькое окошко комнаты прислуги пробился серый, точно пьяный, первый луч северного питерского солнца."
"— Петруша, — тихо проворковала дремлющая на плече Барраппы молодуха и попыталась как можно крепче обнять мускулистый торс любовника.
— Спи, спи, — прошептал тот, гладя ее обнаженное плечо.
Петр Длугаш чувствовал себя почти счастливым.
